Время умирать. Рязань, год 1237

Боярин дал ему сделать только несколько глотков и с усилием оторвал морду от воды. Жеребец недовольно всхрапнул и обиженно скосил на хозяина лиловый глаз.

– Тихо, тихо, – похлопал Ратьша его по шее. – Нельзя тебе сейчас пить, застудишься. Потерпи.

Конь, звякнув удилами, мотнул головой, снова потянулся к воде. Ратислав дернул повод, не давая ему пить.

С треском веток и шумом осыпающихся камней по склону начали спускаться дружинники. Вскоре весь десяток собрался вокруг боярина. Глаза потихоньку привыкали к темноте.

Ратьша уже мог различать лица спутников.

Ли-Хая продолжали опекать двое воинов. Тот вел себя вполне смирно. Сам, без понуканий съехал в овраг вместе со своим конем и сейчас тяжело пыхтел неподалеку от Ратислава.

Дружинники споро замотали ремнями морды лошадей, чтобы не выдали ржанием. Ратьша глянул на богдийца. Потом кивнул одному из карауливших его воинов.

– Этому тоже кляп суньте. На всякий случай.

Вскоре сверху послышался нарастающий топот множества лошадиных копыт. Все громче и громче.

И сам Ратьша, и воины вокруг, кажется, даже дышать перестали. Татарский отряд поравнялся с местом, где прятались русичи. От топота задрожала земля. По склону оврага покатились мелкие камешки. Заметят, не заметят? Не заметили! Грохот копыт начал удаляться и вскоре стих совсем. Уф!

Ратьша перевел дух. Снял с головы половецкую шапку, взъерошил мокрые от пота волосы. Дружинники вокруг облегченно загомонили. Негромко. Но боярин все равно шикнул на них. Надо было выждать еще какое-то время: вдруг есть отставшие, да и дозор позади монгольского отряда вполне может быть.

Воины замолчали. Подождали. Наверху все тихо. Похоже, дозора нет, да и зачем он преследователям? Похоже, можно выбираться. Вот только не здесь, так как стенки крутоваты, да и лучше все же пройти как можно дальше, хоронясь в овраге.

– За мной! – скомандовал Ратислав. – И кляп у этого выньте, а то задохнется, – кивнул он на богдийца.

Ведя коня в поводу, боярин зашагал по руслу ручья в сторону устья оврага.

Дружинники двинулись за ним. Идти пришлось довольно долго: овраг оказался длинным. Наконец стенки его раздвинулись и стали более покатыми. Заметно посветлело, ночь еще не полностью накрыла степь. Можно выбираться.

Ратислав дал уже остывшему жеребцу напиться из ручья вволю, прыгнул в седло, дернул узду, направляя коня вверх по склону. Отдохнувший скакун легко взлетел наверх. Здесь было еще светлее. На западе виднелась красная полоска от скрывшегося за окоемом солнца.