Время умирать. Рязань, год 1237

Боярин поднялся на ноги, махнул рукой в сторону убегающих половцев, крикнул подъехавшему сотнику:

– Попробуйте догнать! Захватить языка! Не зря они тут крутились!

Сотник кивнул, свистнул в два пальца, покрутил рукой над головой и, указав в сторону половцев, пришпорил коня, устремляясь в погоню. Так часто бывает в степи: только что чувствовал себя охотником, а теперь сам превратился в дичь. Ладно, догонят кого-нибудь, у кого лошади послабее. Ох, как нехорошо с языком получилось. Главное ведь, почти ушли уже… Ну да что случилось, то случилось.

Ли-Хай много чего успел рассказать, а память у Ратьши хорошая. Теперь надо побыстрее довезти добытые сведения до князя Юрия.

– Схороните, – кивнув на богдийца, приказал он дружинникам. – Заодно лошади немного вздохнут, а то умаялись.

Глава 7

Легкий морозец, спустившийся ночью на землю, подсушил дорожную грязь и покрыл лужи местами прозрачной, местами молочно-белой, хрустящей под лошадиными копытами ледяной коркой. Трава пообочь дороги сверкала под восходящим солнцем седым инеем.

Березы, среди которых сейчас пролегал путь Ратьшиного отряда, потеряли почти все листья. Только кое-где колыхались под ветром гибкие ветки, на которых еще трепетали не слетевшие до сих пор уже даже не желтые, а какие-то сероватые скукоженные листочки.

Кони шли крупной рысью. От их разгоряченных тел поднимался пар, тут же подхватываемый ветром и развеивающийся бесследно в прозрачном воздухе. Ветер ощутимо пробирал холодом сквозь подбой плаща и поддоспешник.

Ратислав поежился и запахнулся поплотнее.

Воевода степной стражи ехал в Рязань с невеселыми вестями для великого князя в сопровождении пяти десятков воинов охраны. А еще с ними ехало в Рязань татарское посольство. Недобрым словом будь помянуто. Особо не спешили: с Юрием Ингоревичем Ратислав сносился почти каждодневно при помощи гонцов, потому князь знал, что происходит на степной границе. Знал и о посольстве.

Ехали из Крепи. Тем же путем, что и тогда, ранней осенью два месяца назад.

Вот только если тогда на душе у Ратьши было просто тревожно, то сейчас он пребывал в самом мрачном расположении духа. Немудрено, зная, какая сила подступила к рязанским границам.

Маленький отряд, следуя изгибу дороги, выехал на крутой берег Прони. Свинцово-серая лента реки была подернута рябью волн. Ни лодок рыбаков, ни купеческих или каких других судов не видно. Словно затаились все, чуя приближающуюся угрозу. Впрочем, крестьяне в сторону Рязани ехали.