Время умирать. Рязань, год 1237

Половец замолчал и поежился, вспоминая.

– Рассказывай, рассказывай, – подбодрил его Ратьша.

– Кувшины с греческим огнем легче камней, – кивнув, снова заговорил Гунчак. – Они спокойно долетали до второго частокола. Причем циньские камнеметы могли их бросить сразу по несколько штук. Уже после первого залпа частокол и подступы к нему охватило пламя. Языки огня поднялись выше стен, порождая клубы черного вонючего дыма. Вскоре к этой ни на что не похожей вони присоединился запах горелого мяса: сгорали трупы, устилающие подступы к городским валам.

Монголы снова подтянули осадные орудия и ударили по нему камнями. Со стен им пробовали отвечать, но за дымом не могли толком прицелиться. Горящий частокол монголы разрушили быстро и тут же послали туда хашар, чтобы те разбросали горящие бревна и очистили дорогу новой волне штурмующих. Булгары, пришедшие в ужас от бушующего огня, отступили и не сразу решились вернуться и разогнать работающих невольников.

И тут в сражение вступили аланы, покоренные монголами несколько лет назад, которых до сих пор на штурм не бросали. Могучие воины, надо сказать. И вооружены отменно. Одоспешенные, опять же, с головы до ног. Аланы хорошо дерутся и пешими, и конными, потому они сумели оттеснить булгар к стене на внутреннем валу, а потом и за саму стену. Затем аланы медленно попятились, уходя из-под обстрела со стен, и вскоре вернулись в осадный стан.

Пока Гунчак вел свой рассказ, наступили сумерки. В тереме стало совсем темно.

– Свету дайте! – крикнул Ратьша вниз дружинникам, караулившим пленных половцев.

Снизу, поскрипывая ступеньками лестницы, поднялся воин с горящим светочем. Поставил его на стол. Внутренность терема озарилась неровным красноватым светом.

– Хорошо, ступай, – отпустил Ратислав дружинника. – Ну, сказывай, что дальше было. – Это уже к Гунчаку.

– Снова к стене отправили хашар ломать остатки частокола и срывать участки вала, где предполагался приступ, – заговорил тот. – Со стены их безжалостно истребляли, видимо, уже позабыв, что это соплеменники. Хашар погибал, но делал свое дело.

Снова наступила ночь. Под ее покровом монголы подтащили камнеметы на уровень первого вала, на те его участки, которые срыли невольники. Теперь их орудия могли доставать до третьей, основной стены.