Обманутые сумасшествием

Он похлопал Айранта по плечу и ласково произнес:

– Друг мой, неужели это правда – целых семь смен?! – его ироничное «друг мой» можно было смело читать как «милый сердцу болван», и все это знали. – Чего ты от меня хочешь: слов восхищения или возгласов сострадания? Поверь, ты достоин и того, и другого. Нет, ну это рекорд, честное слово! Я что-то не припомню, чтобы кто-нибудь за один присест проигрывал…

– Заткнись, капитан! – рявкнул Айрант. – И так тошно… Да если хотите знать, я почту для себя за счастье семь смен побыть в одиночестве, только бы не видеть ваши обнаглевшие рожи! Особенно эту тупую физиономию Фабиана! – он взял со стола стакан с остатками прохладительного напитка и плеснул роботу в лицо.

Их полупроводниковый коллега сделал шаг назад. По титановой обшивке побежали струйки кем-то не допитого сока.

– Не понимаю, сэр, в чем я виноват?

– В том, что ты кусок вонючего железа! Все, прощайте! – в ярости пнув ногой по медленно отползающей двери, Айрант направился в отсек контроля.

И направился с такой скоростью, будто под ногами у него горел пластик.

– Да прихвати побольше книг! – посоветовал Линд, когда тот уже скрылся. – Псих… Он что, на Земле откосил от медкомиссии? Как таких придурков вообще допускают в космос? Ну, не везет тебе в карты – не играй…

Тишина наступила так внезапно, и выглядела так необычно в контрасте с многоголосьем ругани, что казалось, все звуки во вселенной отключены нажатием некой потайной кнопки.

Едва различимый шум тахионных двигателей был настолько слаб и незначителен, что создавалось впечатление – он и является этой самой всеобъемлющей тишиной, ее голосом, ее субстанцией, ее источником. Спокойствие было умиротворяющим, и его даже не хотелось нарушать.

– Кстати, чей Обход? – спросил Кьюнг.

Оди постучал себя пальцем в грудь.

– Сегодня ближе к вечеру сделаешь?

Тот кивнул.

Сначала хотел что-то сказать, но понял, что устал от бесконечного потока слов.

– Ясно, что занятие бессмысленное, но за эту бессмыслицу нам тоже платят деньги.

Тут надо бы воспользоваться паузой и пояснить, что на борту лайнера такие понятия, как «утро», «вечер», а также «день» и «ночь» существовали хотя и условно, но вполне ощутимо в качестве зрительных восприятий.