Когда рушатся троны…

Я на картинке видела…

– Вот как! Моя Поломба смыслит кое-что в мифологии…

Иногда королева противопоставляла себе вместо Мариулы Панджили – Зиту Рангья.

– Вот у кого точеная фигура. Живая статуэтка. А такой нежной, молочно-розоватой кожи я не встречала ни у одной женщины. Она вся изящна, вся!.. Я понимаю увлечение сына. И ко всему – аромат и какая-то звенящая упругость молодости… Зите всего двадцать четыре года… двадцать четыре года, – мечтательно, с легким вздохом повторяла королева.

А Поломба упрямо твердила:

– Им, Ваше Величество, далеко до вас! Переберите всех придворных дам, ни одна не может соперничать с вами.

– Я предпочла бы, моя Поломба, чтобы вместо тебя так говорили мужчины.

– И говорят! Говорят! Что вы думаете! – с жаром подхватила Поломба.

– Кто ж говорит?

– Все! Ну решительно все! Даже Тунда!

– Тунда?.. Тунда – большой художник. Его мнением нельзя не дорожить. Так что ж он говорит?

– Он говорит… Знаете, Ваше Величество, раз он писал в белом зале портрет короля Адриана.

Король куда-то ушел после этого… ну… сеанса, а Тунда еще вырисовывал что-то, кажется, мундир… Ну и, как всегда, перед ним был коньяк.

– Милый Тунда, он «черпал вдохновение»… Дальше…

– Дальше, – я проходила мимо… Никого не было больше… Тунда, с сигарой в зубах, перехватил меня… «Куда спешишь, плутовка, не пущу тебя»… Потрепал меня по щеке и сунул за корсаж золотую монету. «Откуда, плутовка»? – «От Ее Величества».

 – «А как поживает Ее Величество?» – Великолепно, говорю, поживает… А он смотрит на меня… уже немного навеселе, и говорит: «Если бы она не была королевой, я написал бы с нее Венеру, выходящую из пены морской… Какая это была бы Венера!» И, знаете, Ваше Величество, даже глаза под лоб закатил…

– Что ж, не будь я королевой, с удовольствием позировала бы Тунде для его Венеры, – молвила Маргарета, – и все на выставке любовались бы. Но я королева, и мною любуется только одна Поломба…

– А ди Пинелли? – чуть было не сорвалось у камеристки, но она вовремя прикусила язык, зная, что и для нее существуют границы, переступать каковые не рекомендуется…

8.

 Секретарь ее величества

Грехом было бы сказать, что королева Маргарета вся отдалась целиком поддержанию своей неблекнущей красоты и неувядаемой молодости. На это уходило вечером около часу, утром приблизительно столько же, – в общем приблизительно два часа.