Энтария, еще одна сказка

До Таргана в его библиотеку пытались проникнуть куда более прославленные воины, путешественники и некоторые из младших богов. Куда уже тут справиться простому пьянице и бродяге.

На четвертый день, появившись из облачного замка, Всевышний замер на месте. То, что он увидел, просто не укладывалось в его голове. Обе его задачи были решены разом.

Сложив в пламени факела локон темных волос Ночи и часть белесой бороды Дня, Тарган сам встал на страже границы детей Верховного. Обретенная сила божественного факела, вобравшего в себя тень ночи и свет утра, не позволяла детям Верховного прикоснуться к хитрецу с факелом.

Он не просто разделил День и Ночь – он сам стал границей. И все, что тогда смог спросить Всевышний, так это как простой смертный додумался до такого решения. В ответ, ухмыляясь, Тарган показал Книгу Мироздания, выкраденную из библиотеки богов.

Разгневанный, Всевышний решил испепелить наглеца. Ведь если бог признает свою слабость, то какой он теперь повелитель? И Верховный призвал столп пламени, чтобы никто и никогда не узнал о его поражении.

Но пламя угасло, рассеянное чарами сыновей бога. День и Ночь в один голос заявили, что данное слово нужно держать. Иначе они оба покидают небесный свод и пропади весь этот мир пропадом. А ведь если из миру забрать День и Ночь, то…

Что ж, – решил проигравший. – Раз этот смертный смог сделать то, что не под силу многим богам, то мне остается лишь признать свое поражение.

Так Верховный принял Таргана к себе на службу, назначив хранителем границы дня и ночи.

По крайней мере – думал он – теперь будет кто-то, способный разнять моих детей.

Что же касается книги. Говорят, что Тарган выкрал фолиант так ловко, что ни один из восьми глаз всевидящего стажа не шелохнулся. Как именно бродяга смог это сделать, Всевышний так и не смог узнать. Оказывается, в мире бывают вещи, недоступные даже богам.

Вот так Тарган и стал божеством – покровителем смертных бродяг и благородных воров. Стоя на границе, он следил за тем, чтоб День и Ночь всегда сменяли друг друга.

Иногда дети Всевышнего собирались со смертным бродягой и, забываясь за азартной игрой, путали свое время. Так в истории появлялись трехдневные ночи или пятидневный день. Верховный больше не вмешивался в споры своих детей. Все в мире должно быть так, как идет. В конце концов, День и Ночь сами выбрали этого человека. Вполне возможно им просто нужен был собеседник, способный занять как сторону Дня, так и Ночи.