Легендарные разведчики. Книга 2

На поиски захоронения у лейтенанта госбезопасности Николая Струтинского ушел целый год.

В отряд Медведева вся семья Струтинских пришла в середине сентября 1942-го – отец, мать, трое сыновей с детьми. Командовал этой семейной группой партизан один из сыновей – Николай. Со временем бывший шофер стал надежным соратником, спутником, хранителем Кузнецова. Участвовал в большинстве его операций, совершая вместе акты возмездия.

А Степан Голубович знал, где покоятся останки Кузнецова. Но молчал.

Укажи он чекистам могилу, и бандеровцы его бы не пощадили. С бандитами он связан никак не был, и за содействие советской власти его да и всю семью националисты бы растерзали.

Струтинскому пришлось разыграть хитрую комбинацию. К могиле его вывел бандеровец. Потребовал за это такое, на что власти никогда бы не пошли. А Струтинский на свой страх и риск согласился, обещал помочь и слово сдержал.

Мешали Струтинскому и тогдашние партийные секретари Львовского и Ровенского обкомов.

Стращали: все равно не докажешь, что это Кузнецов. Даже череп друга Николаю Владимировичу долгое время пришлось хранить дома. Но однажды в квартире Струтинского раздался телефонный звонок. Его предупреждали: люди из ОУН-УПА узнали, что череп хранится у вас в столе, могут похитить.

Но тогда конец всем попыткам доказать, что принадлежал он именно Кузнецову, убитому в Боратыне. И Струтинский, так до конца дней своих и не узнавший имени предупреждавшего, быстренько переправил череп в служебный сейф своего друга, следователя Рубцова.

Были ли попытки выкрасть череп из квартиры Струтинского? Неизвестно.

По признанию Струтинского, он ненавидел тех, кто сразу после Победы пытался дать «националистические трактовки войны». Повторял: «Некоторые называют Кузнецова террористом. Но ее Величество История чтит точность. А еще – справедливость. Я ходил с Кузнецовым в разведку, каждый раз – на верную гибель. И пока дышу, буду до конца оставаться живым свидетелем доброго имени нашего разведчика – сына народа российского, сына народа Украины».

И все же для полноты картины приведу точку зрения Адолия Ливача. Бывший житель Львова, переехавший в Магадан, не согласен с тем, что Кузнецов погиб от рук бандеровцев. Считает, что «случай не представился, – пишет он. – Это я говорю не ради их оправдания, а ради приближения к истине». Ливач ссылается при этом на «Летопись УПА».