Мытари и фарисеи

Некоторые из офицеров-узбеков уже занимали в новом Министерстве обороны высокие посты, о чем раньше и не мечтали. Замполит эскадрильи майор Исламбеков вскоре получил в новой армии звание полковника и стал заместителем командующего армейской авиацией по воспитательной работе. В полку он появлялся часто, на черной «Волге», весь сосредоточенный, на каждый к нему вопрос с улыбкой. Мужик прямой, откровенный, он говорил, что полк в таком виде существовать не будет, а после реорганизации его разделят на отдельные эскадрильи с дислокацией в разных городах Узбекистана.

Этим внес еще больший раздрай среди личного состава, Парамыгин жаловался, что его офицеры и вовсе перестали ходить на службу, посылая всех и вся подальше.

– Но если кто у нас останется, не пожалеет, – уверял бывших однополчан Исламбеков, – своих в обиду не дам.

«Горбачев тоже со всех трибун кормил народ перестройкой, о радужных перспективах соловьем заливался, а получилось, что все мы оказались, как в той пушкинской сказке, у разбитого корыта.

Господа пасынки – ни больше ни меньше!» – злился Парамыгин.

В полку решили оставаться, кто уже корнями врос в узбекскую землю, а такие, как я, появившиеся на этой земле недавно, думали, чтобы поскорее уехать. Когда Сиднев ознакомился с моим личным делом, сразу завел разговор о том, что Москва для меня место обязательно подыщет. При этом намекнул, моя дальнейшая часть затронутой темы требует разговора тет-а-тет.

Тет-а-тет проходил в комнатушке, где за столом частенько сиживали все, от генерала до прапорщика.

За ее широкими окнами шел большой дележ некогда огромной мощной армии. Дележ нахрапистый, наглый. И не один майор, глядя на все это, в душе кричал: «Ну почему я не полковник!», а полковник долго не мог успокоиться от мысли: «Ну почему я не генерал!» Только прапорщики не строили фантастических иллюзий, стараясь всем угодить так, чтобы и самим что-нибудь перепало. И перепадало.

Прямо на складах теперь запросто можно было обзавестись всем – от спецавтомобиля, десантной резиновой лодки, современного оптического прицела для снайперской винтовки, карабина, обмундирования до ящиков с тушенкой, сгущенкой, галетами со складов энзэ.

Кое-что уплывало и на рынки, и в «тьмутаракань», как говорил Парамыгин.

Майор Пухляк обогатился пущенным в распродажу спецавтомобилем для эвакуации раненых с поля боя и всей семьей каждое воскресенье ездил в горы на пикники или чирчакское водохранилище на рыбалку.