Наперсный крест

Его окружение любуется мужественным видом генерал-адъютанта.

Чтение манифеста завершается громовым «ура-а-а!!!», которое трижды перекатывается над площадью, сотрясая ее окрестности.

Полки замирают, а народ продолжает кричать. Ветер, пропитанный запахом весенней Свислочи, по заберегам которой важно выхаживают аисты, поселившиеся на многолетних дубах архиерейского подворья, полощет знамена, играет темляками… Над толпами взлетают шляпы, кепи, дамские шляпки, платки, перчатки…

Архиепископ Александр поднимает вверх руку, давая понять, что нужна тишина, и она понемногу воцаряется.

– Христос воскресе! – начал владыка. – Наконец произнесено роковое слово «война с Турцией», слово, так долго томившее и волновавшее умы и сердца всех русских, слово, более года бывшее почти у каждого из нас на устах…

Пронзительный женский крик взрывает эту благоговейную тишину:

– Ура-а-а!!!

Его опять поддерживают тысячи других. Владыка ожидает, пока воцарится тишина. Я чувствую, как бьется сердце.

…– Торжественно произнесено это решительное слово благочестивейшим государем нашим императором всероссийским, произнесено монархом миролюбивейшим, который при вступлении на прародительский престол решился прекратить кровопролитную крымскую войну для блага своего народа, не думая о собственной славе.

Слышу, что стоящий рядом Кременецкий тихонько говорит майору Лещинскому:

– Истинно так!

…– Который в продолжение двадцатидвухлетнего царствования употреблял все меры и средства к водворению прочного мира между народами и царствами Европы и ясно доказал, что он не ищет завоеваний.

Который и при настоящих обстоятельствах два года терпел, ожидал, не щадил никаких усилий для избежания тягостной для своего народа войны. Который ничего не требовал и не требует от враждебной Порты ни для себя, ни для своего государства. Одного лишь желает и требует: твердой, положительной защиты угнетаемых единоплеменных и единоверных нам славян от невыносимого турецкого ига. Избавления христиан от поголовного избиения, освобождения их от тех ужасных мучений и насилий, которым непосредственно подвергали и подвергают несчастных христиан неистовые мусульмане…

Народ и войска внемлют каждому слову.

Голос владыки звучит над площадью подобно набату:

– Братие! Сердце царево в руце Божией. А потому объявленная ныне помазанником Божиим война начинается, конечно, не без внушения Божественного промысла, пекущегося о царствах и народах и обо всех людях.