Вера, Надежда, Любовь, или Московская фантасмагория

Четвертый лист занимал чертеж общего вида дискообразного аппарата с разрезами. На последующих листах были чертежи отдельных узлов и деталей со спецификациями. «Да это же рабочий проект целиком, хоть сейчас в дело» – подумал он, надо будет спецам моим показать, интересно, что скажут». Прихватив деревянный ящик с инструментом, стоявший тут же, возле верстака и спрятав футляр под пальто, он беспрепятственно прошел мимо охранника, стоявшего у ворот цеха. Не успел он войти в особняк, как пришел лейтенант из комендатуры и объявил, что вылет группы назначен на семь утра.

Вылетели в Москву ровно в 7—00 на видавшем виды «Дугласе». Летели без посадки около семи часов. Всего в самолете было около двадцати пассажиров. Кресел не было, сидели на металлических скамьях вдоль бортов. Самолет отчаянно трясло и все облегченно вздохнули, когда приземлились на аэродроме в Тушино. До дома Евгений Августович добрался только к семи вечера, с трудом уломав юного лейтенанта на тентованной полуторке, который направлялся в сторону Лефортово.

IV

– Ну расскажи, Женечка, как там в Германии… небось заприметил там себе какую – нибудь розовощекую и сисятую Гретхен.

– Да что ты, Верочка, у меня уже есть точно такая же Гретхен.

– Правда? А почему я про нее ни чего не знаю? Ну расскажи мне про нее. Вы спали вместе?

– А то как же, еще как спали.

– Как интересно… и что же, как она?

– Чудо как хороша, оторваться от нее не возможно, ну – ка ляг на бочок, вот так… ох как же хорошо, милая моя Гретхен.

– Потише, Жень, Валерика разбудишь и Николка вон что – то кряхтит, опять, наверное, есть хочет.

– Да что ты, Валерка спит без задних ног, а Николку я сейчас посмотрю, обдулся, наверное, ты не вставай, я сейчас… Да нет все в порядке, сухой и спит крепко. Верунь, я так соскучился по тебе за эти два месяца…

– Жень, времени уже второй час два наверно, мы с тобой что – то разгулялись, тебе ведь вставать завтра в шесть… ой, щекотно!

– Верунь, я смотрю ты так похудела… тебе надо кушать побольше.

– Да ну, мне нравиться так, а то такая толстуха была, все платья как на барабане.

– А мне нравится, когда ты такая… глаз не оторвешь.

– Да? Ну что ж, делать нечего, слово мужа – закон, придется опять толстеть.