Годы лейтенантские. Я родился на советской земле. Исповедь офицера

Больше я её никогда не видел.

Мы сели за стол, и я продолжал держать Любины руки в своих руках, не спуская с неё глаз. Курсанты пришли позже, причём, пришли втроём, на что я, впрочем, особого внимания не обратил. Хотя надо было обратить. Что, к примеру, было делать в комнате посетителей Андрею Конореву? Он однажды говорил мне, что нет у него знакомых девушек в Москве, поскольку он коренной ленинградец и выпускник Ленинградского суворовского военного училища. Все знакомые у него в Питере, и любимая девушка, его невеста – тоже.

Некоторое замешательство окружающих, которое особенно не обеспокоило меня, быстро прошло. Наконец, одна из подруг сказала Любе:

– Ну, так выкладывай, зачем мы приехали!

– Пригласить вас всех троих на пятое декабря в гости. Отметим День Конституции у меня дома.

– С большим удовольствием! – первым воскликнул я.

Не обратить внимания на то, что Андрей Конорев после этих слов покинул комнату посетителей, я не мог, но снова не придал этому значения. Лишь позднее узнал, почему тот вообще появился на КПП и что на самом деле планировали гостьи.

А тогда я был без ума от счастья. Люба действительно была очень привлекательна, просто верх совершенства.

Недаром, её портрет красовался на обложке журнала «Работница».

Несколько встреч. И такая любовь! Я уже и раньше пробовал свои силы в стихах, но тут стихи полились рекой. Но всё оборвалось неожиданно. Её всё-таки перетянули в ту компанию. И осталось мне только выразить всё строчками:

Я вырываю из блокнота

Свои разбитые мечты.

Но в стихах я заложил бомбу, правда, иного характера. Я писал о том, что всё пройдёт, всё изменится, и через год Люба станет моей женой. Писал, как заведённый, писал много, писал искренне. А мыль, как известно, материальна, особенно поэтическая мысль, пусть даже в стихах пока ещё и не совершенных. И мы встретились именно через год, и она стала женой, но когда встретились, оказалось, что с курсантом то у неё ничего не сложилось, но сложилось с кем-то другим, и я оказался не первым, с кем подобное сложилось.

Но быстрое развитие отношений, словно в какой-то бешеной скачке привело к неминуемому финишу – мы поженились.

И не сразу я осознал, что осталась червоточинка, которая потом нет-нет да сильно колола самолюбие. Ведь время-то какое было? Конец шестидесятых. И может, всё бы прошло не так болезненно. Но на третьем курсе я едва не женился на женщине с ребёнком, к тому же постарше меня года на два. Встреча, вспышка влюблённости.