Годы лейтенантские. Я родился на советской земле. Исповедь офицера

Там на вокзале железнодорожном подремал до первого трамвая, а на речном – до первого катера на Путилово.

Словом, отдохнул – лучше некуда.

На первый взгляд, всё это мелочи. И верно. Физически выдержал, и уже утром занятия проводил, как ни в чём не бывало. Так-то так. Но ведь откладываются подобные случаи в глубине души. Даже в дивизии всё иначе. Командир полка, когда я вернулся, заставил ещё и в госпиталь съездить, чтоб врачам показаться. Периодически ходила туда «мыльница» или «буханка» – везде по-разному называют «уазик» санитарный.

А там – электрокардиограмма, давление – всё в норме. А врач, весёлая такая дама, постарше меня, но очень кокетливая, только посмеялась:

– В лагере? Давно? И без женщин? Ах, бедненький, всё от этого… Нельзя, забывать о нам, дружок…

И вот учения позади. Суббота. В наряд не попал, а ответственным не назначали, ведь уж и не взводный, а ротный. Значит, в Москву, а оттуда на дачу.

Забежал на квартиру съёмную, а хозяйка мне:

– Надо мотаться в такую даль?

Хозяйка боевая.

Фронтовичка. Воевала в Панфиловской дивизии. Много рассказывала о своём знаменитом комбате. Вспомним «Волоколамское шоссе» Александра Бека. Один из главных героев Бауырджан Момыш-Улы. Говорила, что промеж себя его Шалы-малы звали.

– Так вот, – заявила она, – нечего изматывать себя дорогами. Сейчас позвоню девахе одной. Сгоняешь за ней на такси. Вот тебе и вечер. Я ей говорила о тебе. Интересовалась, – и тут же жест рукой: – Она без претензий.

Вспомнил я дорогу, особенно обратную, аж не по себе стало. Ну и сказал:

– Звоните!

Позвонила:

– Нинка, ты ещё на работе? Сейчас за тобой мой квартирант подъедет. Да, да, тот самый, о котором говорила тебе. Ну, жди. Минут через двадцать будет.

Такси в Калинине по вызову с домашнего телефона работали, как часы. А цены в ту пору, до подорожания двойного, таковы, что весь город из конца в конец проедешь, и рубля не набежит. Чай не Москва.

Промчалась машина до Староволжского моста через Волгу.

С моста на площадь Мира спустилась, а там разворот вокруг зелёного сквера-оазиса, и вот оно, здание Калининского УВД, где работала барышня.

Над зданием неоновая надпись, ярко светящаяся в тёмное время суток: «Партии великого Ленина слава». Таксист притормозил под этими судьбоносными словами. На пустынном тротуаре девушка. Одна. Вокруг никого. Я приоткрыл заднюю дверцу. Сел то предусмотрительно сзади.