Годы лейтенантские. Я родился на Советской Земле. Исповедь офицера.

Заиграй ротный оркестр после полкового, и будет понятно, что слабовато всё, но он здесь был единственный!!! А потому и звучал здорово.

Всё расписал оркестрантам – доклад начальнику первого караула дежурному по части… Затем развод караулов, затем прохождение… Приказал играть марш до тех пор, пока 2-й караул не скроется за мостом. 1-й садился на машину за зданием роты. А второй шёл пешком.

И вот тишину хозяйственной территории разбудил марш «Прощанье славянки». В первый день это стало полной неожиданностью для всех, а на второй день у штакетника, окаймляющего расположение роты, появились зрители, в первую очередь, конечно, дети, ведь ещё не закончились каникулы.

Солдаты подобрались, смотрели молодцевато, вышагивали строевым, правда, вышагивали пока так, как умели, то есть как их научил мой предшественник, выпускник какого-то неведомого учебного заведения. На кителе был знак «ВУ».

Роту я принял, как это и положено, за пять суток. Точнее, вступил в командование через пять суток, а вот акт о приёме и сдаче подписывать не спешил, потому что ротное хозяйство было в страшнейшем запустении.

Но главное не только вступил в должность, но и встал на учёт в партийную организацию базы, замыкалась которая на политотдел спецчастей Калининского гарнизона. Во как звучало! Спецчасти! Но на самом деле это были части и учреждения вспомогательного характера, совсем не боевые. Тем не менее работа политорганами велась самым активным образом.

Через пару дней вызвал меня к себе майор Быстров и объявил, что завтра я должен быть готов к выезду в Калинин вместе с группой офицеров базы на партактив спецчастей Калининского гарнизона.

– В Калинин!? – не поверил я своим ушам. – Надолго?

– А что такое? – подозрительно переспросил Быстров, заметив мою нескрываемую радость.

– Да просто нужно в дивизию заскочить. – нашёлся я. – Кое-что забыл там.

– Завтра же и назад, – пояснил Быстров, – Но заскочить, думаю, успеете. Поездов много. Только не опоздайте на первый автобус, чтобы утром быть на службе.

– Не опоздаю.

Я не мог поверить в такую удачу. Неужели смогу увидеть Галину? Ну хоть на пару-тройку часов…

Спрашивать, до которого часа обычно бывает партактив, уже было неудобно.

Люба, узнав о поездке, сразу спросила, с некоторым волнением:

– Надолго едешь?

– Завтра же вечером назад.

Ответ успокоил.

Выехали ночью. Автобус части доставил нас на станцию Бологое. Вот тут открылся маленький секрет.