Молодинская битва. Куликово поле Грозного Царя

Вскоре здесь и селение образовалось, которое сам князь Боголюбовым назвал, ну а народ его окрестил Боголюбским. А икону, ту, что ты, государь, видишь перед собой, написали со слов князя, который пожелал, чтобы всё было изображено на ней, как было в том памятный день Явления и Откровения Пресвятой Богородицы.

Закончил свой рассказ митрополит, да и пора было продолжить путь. Но прежде отправились всей свитой в Храм Покрова на Нерли, что заложен был по воле Боголюбского спустя год после событий на развилке Владимирской и Суздальской дорог.

Помолились в удивительном храме, нетронутом ни непогодой, ни нашествиями иноплеменными, коих много он поведал на своём веку.

Ну и снова в путь. Войска ждали во Владимире, где был назначен сбор пехотных полков и артиллерии. Ждали, как полагал государь, в полной готовности к походу.

Да только оказалось, что ещё не собралось всё войско. Кто-то указывал на распутицу, на то, что до сих пор не затвердели на морозе дороги. А как пушки, осадные тяжеленные, по слякоти везти.

Что ж, поручил быстро завершить сбор, а сам со свитой двинулся в сторону Новгорода. Вскоре с возвышенного места дороги столбовой приметил государь на взгорке в стороне от тракта красивый терем, окружённый ровным частоколом.

– А ну завернём, – сказал государь своим сопровождающим. – Богатый терем, в два житья. Так передохнём здесь.

Повернули. Частокол высок, верха и нетолстых, но прочных дубовых кольев, заострены. Надёжна защита для небольших отрядов разбойничьих, ну а уж если крупное войско пойдёт, то уходить придётся, бросая всё, что не унести с собой.

Ворота прочные растворились, словно сами собой. Завидели слуги хозяина терема необычную группу всадников, да только и подумать не могли, что перед ними сам царь и великий князь Иоанн Васильевич.

Хозяин дворца, опешивший от неожиданности, к воротам вышел и отвесил низкий поклон. Был невысок, крепок, с виду не русский.

– Кто будешь? – спросил государь. – Да поднимись, не нужно шапку ломать.

В гости приглашай…

– Княжич Жада, великий государь. От батюшки твоего славного, Василия Иоанновича поместье сие отец мой получил. Верно служил он Москве, и я служить рад. Будь гостем, государь великий.

Немало уже татарских родов служило Московскому государств, подобно царевичу Касиму. Надоел им разбой, потянуло которых к жизни мирной, человеческой. Щедро награждали таковых русские государи, давали равенство в титулах с князьями да боярами своими.