Молодинская битва. Куликово поле Грозного Царя

Молодинская битва. Куликово поле Грозного Царя

Николай Фёдорович Шахмагонов

Исторический роман Николая Шахмагонова посвящён событию важнейшему, но намеренно забытому. В грозную ночь, освещённую ослепительными всплесками молний, родился царь, для врагов грозный и для доброго люду милостивый Иван Васильевич, наречённый столь громким именем. Среди испытаний, выпавших ему, одною из главнейших стала битва при Молодях, равная по своему значению Куликовской битве. Так же, как Куликовская, она решала вопрос быть или не быть Русскому государству, так же, как на Куликовскую, враги везли в обозе миллионы пар кандалов, чтобы заковать и отправить на невольничьи рынки столь высоко ценившихся там русских рабов.

В книге рассказывается о том, как готовил Грозный Государь Русь к решительному отпору врагу, как сплачивал и цементировал государство Московское, как превращал его в мощную Державу Российскую, недоступную любым ворогам.

Николай Шахмагонов

Молодинская битва. Куликово поле Грозного Царя

«Как ты рождался, гром ударил в небе»

(Пролог)

Темны августовские ночи, а чем темнее ночи, тем ярче вспышки вдали, над невидимой линией горизонта, таинственных и завораживающих зарниц, раскалывающих то там, то здесь тёмную пелену и настраивающих на тревожно-мистический лад.

Особенно впечатляют эти сполохи, когда сверкают они бесшумно и не сопровождаются глухими, раскатистыми ударами громов, именно не грома, а множества громов, по всему горизонту гремящих. Раскаты громов привычнее, они говорят о том, что где-то уже бушует таинственное явления Природы – Гроза, а тут – тишина и сполохи-зарниц. Тревожно от этой гнетущей тишины.

Вот и вечером августа 24 дня, лета 7038 от Сотворения Мира или 1530 года от Рождества Христова, едва накрыл непроглядный покров ночи стольный град Москву, засветилось небо вдали, за горами Воробьёвыми, засверкало в мёртвой и тревожной тишине, а потом вдруг загудело робко и несмело, словно кто-то невидимый покатил по нему порожние деревянные бочки.

А в палатах царских Коломенского дворца не до грозы и не до сполохов-зарниц. В палатах оживление, для позднего вечера необыкновенное. Именно под вечер почувствовала великая княгиня Елена Васильевна, что рвётся наружу дитя, которое носила она в себе срок, положенный для того великого и священного действа. Засуетились комнатные боярыни и другие прислужницы, послали за самыми опытнейшими в стольном граде бабками-повитухами.