Фронтовой санбат

Помните, что каждый убитый фриц, каждый подбитый танк или орудие приближают день нашей победы.

Тверже боевой шаг, товарищи! Крепче сжимайте оружие в руках, больше ненависти в сердцах к фашистским мерзавцам – и вы победите!

Под руководством Сталина победили защитники Царицына. Под руководством Сталина победят и защитники Сталинграда!»

– Сильное обращение! – сказал Саша Воронов.

– Могучие слова! – прибавил Фокин.

Звонко прозвучал голос Маши Зиминой:

– Давайте поклянёмся выполнить всё, о чём просят нас ветераны.

Хоть мы и не в Сталинграде, но и от нас зависит его оборона…

Командир батальона военврач 2-го ранга Кирилов вышел на середину хаты и сказал:

– В одном ты, Маша, ошиблась?

– В чём? – с некоторым даже испугам спросила Зимина.

– В том, что мы не в Сталинграде. Считайте, что мы уже в городе. Получен приказ о передислокации дивизии в Сталинград, в состав шестьдесят второй армии генерала Чуйкова.

Вот уж не думали не гадали воины-десантники, что придётся им не наводить ужас на врага смелыми операциями в его тылу, вынуждая писать на всех дорогах тревожные объявления: «Осторожно! Русские парашютисты», а самим отходить под натиском врага, стараясь не попасть в окружение, то есть оказаться в тылу у немцев уже в совершенно иной обстановке и ином качестве.

Но что же произошло? Пора найти ответ на этот вопрос…

От Царицына до Сталинграда. Цена двух предательств

Весну 1942 года встречали с надеждами. Завершалось наступление советских войск под Москвой.

Непосредственная опасность захвата столицы была отведена. От летнего периода ждали новых побед, новых успехов.

Ещё ранней весной в Ставке прошли серьёзный совещания, на которых тщательно обсуждались планы летней кампании. Радужные и бравурные заявления некоторых командующих Сталин выслушивать выслушивал, но не спешил соглашаться с тем, что настал период побед и только побед. Он понимал, что враг остаётся достаточно сильным и шапкозакидательские настроения более чем вредны.

Только ли шапкозакидательские? Много этакой болтовни слышал он в восемнадцатом в Царицыне, когда город оказался в критическом положении, когда Краснов, будущий прихвостень Гитлера, и прочие предатели России, рвались на соединение с бандами чехословаков и прочих нелюдей, действующих в интересах своих заокеанских хозяев. Они кричали о том, что запросто победят любых атаманов типа Краснова и Мамонтова, а сами тайно готовили сдачу Царицына.