Фронтовой санбат

Задач военного характера Ленин перед Сталиным не ставил, поскольку Сталин был комиссаром по делам национальностей, а эта должность слишком далека от вопросов армейских. Но ведь и продовольственные вопросы не входили в круг обязанностей комиссара по делам национальностей.

Сталин понимал, что Ленин именно его направил в Царицын не случайно. На Царицынском направлении назревали события серьёзные. Поступали данные о том, что белогвардейские формирования Дона стремятся соединиться с силами белого движения за Уралом и с чехословацким корпусом, который теми, кто готовил крушение империи, намеренно был направлен в Сибирь, якобы, для того, чтобы перебросить в Чехословакию через два океана.

Не самый, мягко говоря, удобный маршрут. И оказался корпус к началу гражданской войны растянутым по железнодорожным станциям Транссиба, которые тут же и захватил, действуя в интересах прежде всего Соединённых штатов, а потом уже белого движения. Жаждали сломить советскую власть оренбургские и уральские белоказаки.

Сталин понимал, что Ленину спокойнее, если на ответственном рубеже – в Царицыне, – который мог стать тем самым объединительным для белых банд юга и востока пунктом, будет в такое сложное время надежный, преданный Отечеству человек. К тому же человек, грамотный в военном отношении. Ленин знал, что Сталин не просто революционер. Кстати, Сталин, правда уже значительно позже, сам заявил, что никогда не был профессиональным революционером. И Ленин не случайно указал в мандате, что предъявитель сего наделяется чрезвычайными правами, то есть он, фактически является представителем центральной власти в данном регионе.

Поначалу Сталин действительно занимался только вопросами продовольствия и добился отправления в голодающие столицы несколько эшелонов с хлебом и другим продовольствием. Но внезапно обстановка резко обострилась. Крупные формирования белоказаков под командованием генерала Краснова начали наступление на Царицын. А в распоряжении защитников города были лишь небольшие отряды Красной гвардии и партизаны.

И руководители обороны города лишь на словах старались поменять положение дел. Сталин понимал, что как бы ни был важен хлеб, он не спасёт, если враг одержит победу, если соединятся войска белогвардейцев, действующие на юге и на востоке. Он понимал, что победа белого движения не приведёт к возврату монархии, что это будет победа западной закулисы, которая спит и видит Россию своей колонией и поставщиком сырья.