На волжских рубежах. Сталин и Сталинград

Ради этого командующий Тимошенко и член Военного совета Хрущёв затеяли операцию, ничего не продумав и не рассчитав, но убедив Верховного и Генштаб в том, что она пройдёт как по маслу. Кто же может оценить обстановку на месте? Москва, центр? Руководство страной и армией? Или всё-таки командование на местах? Зато в литературе пасквилянты, как говорят демократы, «оттянулись со вкусом» – битву за Москву выиграл Жуков, хотя на самом деле там командовал именно Сталин, поскольку это была Москва, и руководство общее Западным фронтом и Московской зоной обороны осуществляли непосредственно Сталин и Генштаб, а вот под Харьковом проиграл Сталин…

Но пасквилянты развернули диванную войну позже.

В те суровые дни нужно было карать, но важнее было спасать положение. Члены Политбюро отстояли Хрущёва, а у Сталина не было той полноты власти, которую ему до сих пор приписывают. Сталин, кроме того, был достаточно милосерден, иначе бы не случилась с ним трагедия в марте 1953 года. Сталин негодовал на Хрущёва и Тимошенко, но дальше слов дело не пошло.

Хрущёв не был вышвырнут из Политбюро. Напротив, он был приглашён на обед. Сталин держался достаточно сурово, достаточно сухо. И неожиданно, прямо глядя на отъевшуюся харю члена Военного совета, размеренно, внятно строго проговорил:

– Немцы объявили, что они свыше двухсот тридцати тысяч наших бойцов и командиров взяли в плен. Врут?

Хрущёв весь сжался, на сверкающем масляном шаре, лишённом волос, показались капельки пота.

С дрожью в голосе пролепетал:

– Нет, товарищ Сталин, не врут. Эта цифра, если она объявлена немцами, довольно точна. У нас примерно такое количество войск там было. Даже чуть больше.

Сталин помолчал. Страшным было это молчание для Хрущёва.

– А вот в Первую мировую войну, – продолжил Сталин ледяным голосом, – когда наша армия попала в окружение в Восточной Пруссии, командующий войсками генерал, кажется, Мясников, удравший в тыл, царём был отдан под суд.

Его судили и повесили.

– П-п-помню, п-помню этот случай, товарищ Сталин, – пролепетал Хрущев. – В газетах читал. Там тоже было много пленных.

– Хорошо, что помните, – с горькой усмешкой проговорил Сталин, и у Хрущёва стало сыро не только на голове, но и в районе той части тела, которая у него была очень похожа на его голову.