Из жизни полковника Дубровина

– Документы вы мне прислали на имя Франца Клюге…

– О Франце Клюге – забыть! Он исчез и нигде не появится… Я вам приготовил другие документы… Что вы мне скажете о моем сыне?

– Он жив… Лечится от ожогов… Самолет сгорел…

– Ожоги опасны? Я могу ему помочь?

– Опасность миновала…

– У вас есть что-нибудь от него?

– Это было бы неосторожно! Я с ним там не встречался… Перелет был совершен ночью, никто не видел меня в лицо…

– Вы в этом уверены?

– Уверен!

Барон указал мне рукой выход из холла в коридор под каменными сводами.

Мы прошли коридор, опять автоматически раздвинулась дверь в стене, в глаза ударил яркий солнечный свет.

От пола до потолка – сплошное стекло. Вся стена – стекло. За стеклом синее небо, перистые облака в вышине, внизу горные луга, еще ниже лес, а на дне долины серебристая лента реки.

В глубине огромный резной письменный стол, поставленный на мощные деревянные медвежьи лапы. Книжные шкафы того же стиля. На глухой стене во всю ее четырехметровую высоту – гобелен.

По гобелену искусной рукой вышиты геральдические знаки, кабаньи головы, детали рыцарских доспехов. В центре поля, обнесенного геральдикой, парящий ящер, чудовище из кошмарных сновидений.

Я невольно остановился перед гобеленом. Барон взял меня под руку.

– Мой далекий предок! Обитатель здешних гор… Не каждый может гордиться геральдикой в сто миллионов лет… Останки этого вида найдены в моих владениях! Вы только приглядитесь, как он приспособлен для борьбы за жизнь! За господство над всеми земными тварями… Его царство длилось сто миллионов лет! Мы и тысячной доли не протянули…

Мы прошли к столу, барон указал мне на кресло, сам ушел за стол.

Некоторое время мы сидели молча, разглядывая довольно бесцеремонно друг друга. Наконец последовал вопрос:

– У вас есть необходимость сообщить о своем прибытии?

– Да!

– Каким образом вы собирались это сделать?

– Для этого мне надобно выехать в Берлин…

– Это долго и ненадежно.

Я хочу, чтобы там, где мой сын, знали, что я сдержал слово! Рация вас устроит?..

– Нужна мощная рация. У меня ее нет.

– Я вам предоставлю свою рацию, если текст будет зашифрован.

Вот и началось! Время передачи не ограничивалось Центром, волна определена, но это лишь на первое сообщение. Текст – это шифр. Неужели барон добирался до шифра? Безнадежная попытка. Шифровался не прямой текст, а заранее обусловленный.