Русские государи в любви и супружестве

Василий Дмитриевич и его воины решили стать насмерть на этом рубеже, чтобы враг если и смог бы пройти к Москве, то только тогда, когда не останется в живых ни одного русского витязя.

В эти дни великая княгиня Евдокия Дмитриевна поручила духовенству взять в Успенском Соборе города Владимира знаменитую икону Божией Матери, именуемую «Владимирская», и после молебна крестным ходом перенести ее в Москву для защиты стольного града.

Августа 26 числа, года 1395 от Рождества Христова, москвичи встретили икону на Кучковом поле, и когда вся Россия возносила свои молитвы к Пресвятой Богородице, возглашая: «Матерь Божия, спаси Землю Русскую», свершилось чудо.

В тот же самый день, как потом сообщили сакмагоны – пограничники, наблюдавшие за действиями Тамерлана, – все его огромное войско внезапно, словно по тревоге, снялось со своей очередной стоянки и побежало прочь из русских пределов, впервые не грабя, не сжигая селений, не уводя полон.

Впоследствии стало известно, что в тот самый момент, когда Владимирская икона достигла Кучкова поля, где ныне стоит Сретенский монастырь, Тамерлану, отдыхавшему в ханском шатре, было видение, от которого он пришел в трепет и после которого немедленно призвал к себе всех своих мудрецов.

Он рассказал им, как только что видел, словно наяву, огромную гору, с которой шли прямо на него православные святители с золотыми жезлами, а над ними в лучезарном сиянии явилась Сама Царица Небесная, грозя ему и требуя покинуть пределы России.

Мудрецы пояснили, что явилась ему Пресвятая Богородица, великая защитница Русской земли, и что перечить ей никак нельзя. Тамерлан знал, что даже в Яссах Чингисхана – суровом законе, строго исполняемом не одним поколением ордынцев, – было записано требование повиноваться воле Православных Святителей и не трогать православную церковь. Русь была спасена.

«Единою душою в двух телах…»

Ну а теперь настала пора поведать о самой Евдокии Дмитриевне, о том, как стала она супругой великого князя Московского Дмитрия Иоанновича.

Монах Варнава (Санин) писал о Дмитрии Московском: «Скажем несколько слов о молодом князе. У его отца было прозвище – нет, не Московский, а Красный, т. е. Красивый. Скорее всего, и Димитрий тоже был красив. Согласно «Житию Димитрия Донского», был молодой князь крепок, высок, плечист и даже грузен, имел черные волосы и бороду.