Сталин летом сорок первого

Шуленбург, не таясь, заявил:

– Господин посол, может, этого ещё не было в истории дипломатии, поскольку я собираюсь вам сообщить государственную тайну номер один: передайте господину Молотову, а он, надеюсь, проинформирует господина Сталина, что Гитлер принял решение двадцать второго июня начать войну против СССР. Вы спросите, почему я это делаю? Я воспитан в духе Бисмарка, а он всегда был противником войны с Россией…

Когда Деканозов доложил о разговоре, Сталин отнёсся к заявлению германского посла настороженно и сказал:

– Будем считать, что дезинформация пошла уже на уровне послов.

Тем не менее надо было давать ответ и в этом случае – ответ через Деканозова. Германский посол встречался с Деканозовым ещё два раза – 9 и 12 мая, и на встречах они обсуждали, как снизить опасность вооружённого конфликта, способного перерасти в большую войну.

12 мая Деканозов по поручению Сталина предложил Шуленбургу подготовить совместное коммюнике, в котором разоблачить слухи, объявить, что они «не имеют под собой основания и распространяются враждебными СССР и Германии элементами».

Шуленбург согласился и попросил:

– Мог бы Сталин направить письмо Гитлеру, в котором содержалось бы предложение выпустить данное коммюнике.

Сталин видел, что Шуленбург ратует за мир, он помнил, что посол был одним из инициаторов и радетелей договора о ненападении, чуть ли не искренним почти что в единственном числе. Но Сталин пока не мог понять, действует ли германский посол исключительно по личной инициативе или всё-таки выполняет задание по дезинформации.

Особенно заявляя о скором нападении Германии на Советский Союз.

Сведения о скором нападении Германии поступали уж слишком часто и не только непосредственно от разведки, но и по другим каналам. То проговорится офицер, то посол сделает сообщение. Это неспроста. После одного из совещаний Сталин попросил задержаться для разговора генерала Ермолина.

С 11 марта 1941 года генерал-майор Павел Андреевич Ермолин являлся начальником Управления устройства тыла и снабжения Генерального штаба Красной армии.

Многие совершенно секретные вопросы ему приходилось решать непосредственно со Сталиным, причём бывали и такие проблемы, которые Сталин доверял только ему, не доводя их даже до наркома и начальника Генерального штаба. Конечно, тут имели место и личные взаимоотношения. Сталин всецело доверял Ермолину и относился к нему с большим уважением и, как к очень немногим, обращался по имени и отчеству.