Сталин летом сорок первого

В отношении науки их взгляды также совпадали. Рыбкин говорил: «В науке не надо верить. Если в мире что-то существует, это можно познать. Если будете верить, а не познавать мир, вам подсунут ложь».

В этом Сталину, как руководителю государства, довелось убеждаться не единожды.

Вот и теперь ему постоянно пытались подсунуть ложь, но ложь особую. Его пытались убедить в том, что война начнётся 22 июня 1941 года. Но информации было слишком много, чересчур много. Это обилие информации могло иметь две стороны.

С одной стороны, она могла разуверить в её правдивости, с другой – призвать к немедленным действиям. То и другое было выгодно Гитлеру. Это Сталин понимал. Но понимал он, что и Гитлер наверняка купается во лжи, а потому для него важно, чтобы Сталин провёл мобилизацию и сконцентрировал на границе максимум сил, которые можно будет разгромить в короткий срок, охватив танковыми клиньями, нарушив управление, окружив и уничтожив в котлах.

Сталин понимал, что и с разведкой у Гитлера не всё ладно. Разведка работает на то, чтобы доказать слабость СССР и подтолкнуть Германию к войне на благо всё той же коварной Англии. В такой обстановке нужно было держать ухо востро. И рассчитывать Сталин мог исключительно только на самого себя. Ведь Гитлер позднее понял, что Канарис умышленно снабжал его ложной информацией о слабости СССР для того, чтобы по заданию Англии поскорее толкнуть на войну.

Учитывал Сталин и мистическую сторону, которой большое внимание, как было известно из разных источников, уделял Гитлер. Знал, что Гитлеру экстрасенсы заявили: если он не разгромит СССР до 1942 года, то не разгромит его никогда.

Итак, всё сводилось к тому, что война начнётся 22 июня 1941 года. Именно эта дата казалась наиболее вероятной. Ну а то, что назывались и другие, которые оказались ложными, особенно не удивляло. Гитлеру нужно было одновременно и заставить поверить в начало войны и вселить неуверенность.

Снова и снова размышлял над одной странностью. Судя по тому, что сообщил разведчик Лагутин, Гитлер стремился заставить подтянуть войска к границе. Не странно ли? Получив разведданные о начале передислокации 16-й армии с Дальнего Востока на запад, руководство рейха впало в истерику и направило ноту, требуя объяснить, с какой целью это делается.