Темные аллеи Бунина в жизни и любви

Но до науки ли было ему тогда! Он, видите ли, должен был “всецело отказаться от личной жизни, всего себя посвятить страждущему народу”. Он был добрый, благородный, живой, сердечный юноша, и все-таки тут он просто врал себе или, вернее, старался жить – да и жил – выдуманными чувствами, как жили тысячи прочих. Чем вообще созданы были “хождения в народ” дворянских детей, их восстание на самих себя, их сборища, споры, подполья, кровавые слова и действия? В сущности, дети были плоть от плоти, кость от кости своих отцов, тоже всячески прожигавших свою жизнь.

Идеи идеями, но ведь сколько, повторяю, было у этих юных революционеров и просто жажды веселого безделья под видом кипучей деятельности, опьяненья себя сходками, шумом, песнями, всяческими подпольными опасностями, – да еще “рука об руку” с хорошенькими Субботиными, – мечтами об обысках и тюрьмах, о громких процессах и товарищеских путешествиях в Сибирь, на каторгу, за полярный круг!»

Иван Бунин (справа) с братом Юлием

Увы, в России постепенно создавалась атмосфера почитания государственных преступников, стремящихся сокрушить империю, на радость многочисленным врагам, мечтающим завладеть богатейшими природными ресурсами Державы, а народ превратить в рабов.

Бунин начал работу над романом в конце двадцатых годов двадцатого века. Но и тогда он писал в романе о тех далёких днях, словно продолжая размышления над случившимся…

«Что побуждало брата, превосходно кончившего и гимназию, и университет только в силу своих совершенно необыкновенных способностей, весь жар своей молодости отдавать “подпольной работе”? Горькая участь Пилы и Сысойки? Несомненно, читая о ней, он не раз прослезился.

Но почему же, подобно всем своим соратникам, никогда даже не замечал он ни Пилы, ни Сысойки в жизни, в Новоселках, в Батурине? Во многом, во многом был он сын своего отца, недаром говорившего после двух-трёх рюмок водки:

– Нет, отлично! Люблю выпить! Замолаживает!

Замолаживает – это слово употреблялось когда-то на винокурнях, и человек выпивший хотел им сказать, что в него вступает нечто молодое, радостное, что в нем совершается некое сладкое брожение, некое освобождение от рассудка, от будничной связанности и упорядоченности.

Мужики так и говорят про водку:

“Как можно! От ней в человеке развязка делается!” Знаменитое “Руси есть веселие пити” вовсе не так просто, как кажется.