Темные аллеи Бунина в жизни и любви

Здесь нет ничего удивительного, ведь в России действовали строгие сословные правила, с которыми, кстати, Тютчеву пришлось столкнуться и в годы молодые, когда он впервые сделал предложение своей любимой Амалии, и в зрелые годы, когда озарила его далеко уже не первая, но не менее яркая любовь к Елене Денисьевой. В зрелые годы человек любит иначе, но, если не утеряны пылкость души и жар сердца, даже холодный рассудок не способен сделать чувства менее яркими и сильными.

Что же касается первой любви, то в стихотворениях Тютчева мы не находим следа тех юношеских переживаний, причиной которых стала разлука с Катенькой Кругликовой.

Но разве не говорят о них пусть всего лишь две строки из знакового стихотворения, посвящённого трагически печальному событию – гибели Пушкина.

Вспомним и первую любовь Ивана Тургенева, вылившуюся в повесть, так и названную: «Первая любовь». Её тоже можно причислить к ранней, ибо, хоть Иван Сергеевич и прибавил в повести возраст героя, сам он полюбил и испытал драму этой любви в 14 лет.

Драматическая развязка этой первой любви отразилась и на жизненных коллизиях, и на творчестве подлинного певца русской действительности, русской природы и, конечно же, замечательных русских, названных литературоведами «тургеневскими» девушками.

А как прекрасен рассказ знаменитого русского философа Владимира Соловьёва, сына ещё более знаменитого русского историка Сергея Михайловича Соловьёва «На заре туманной юности», как прекрасно его стихотворение, посвящённое в отрочестве кузине Кате Рошановой!

Что роком суждено, того не отражу я

Бессильной детской волею своей.

(…)

Тебе мог дать златые дни и годы,

Тебе мог дать все лучшие цветы,

(…)

Чтоб смутных снов тяжелые виденья

Бежали все от солнечных лучей,

Чтоб на всемирный праздник возрожденья

Явилась ты всех чище и светлей.

Первые философские размышления о любви в рассказе «На заре туманной юности», в котором герой произведения едет на встречу с кузиной с полной надеждой, даже уверенностью на ответные чувства с её стороны.

Цель объяснений не может не удивить читателя своей необычностью:

«Я хотел видеться с Ольгой для того, чтобы “поставить наши отношения на почву самоотрицания воли”. Поистине таково было моё намерение. Я должен был сказать ей приблизительно следующее:

– “Милая Ольга, я люблю тебя и рад, что ты любишь меня также.