Генералиссимус Суворов

Их удивленным глазам представилась странная картина: лежавшего на диване князя и валявшихся на полу двух барышень. Позванные горничные унесли бесчувственных княжон в апартаменты княжны Александры, где молодых девушек стали приводить в чувство. Княжна Александра Яковлевна пришла в себя первая.

– Брат умер… умер?.. – был первый ее вопрос.

– Скончались… – почтительно отвечала Дуняша, специально ходившая за княжной, и быстрым, испытующим взглядом окинула свою госпожу.

Княжна потупилась и не сказала более ни слова.

Обморок с княжной Варварой Ивановной был более продолжителен. Только после неимоверных усилий, прыскания холодной воды, натирания висков спиртом она очнулась и открыла глаза.

– Неужели он умер?.. – прошептала она.

Ей не отвечали ничего.

В комнату в то время вошла бывшая гувернантка княжны, ставшая ей компаньонкой, Эрнестина Ивановна Лагранж.

Это была обрусевшая француженка, вернее, швейцарка, чистенькая старушка, с молодыми, блестящими глазами и быстрыми манерами.

Она уже знала о происшедшем несчастии в доме Барановых.

Увидев ее, княжна, уже сидевшая в кресле, вскочила, бросилась к ней на шею и зарыдала.

– Quel malheur! Quel malher!..[1 - Какое несчастье! Какое несчастье!..] – шептала она.

– Pleurez, ma petite, pleurez… C’est le mieux, que vous puissiez fair dans ces circonstances[2 - Плачьте, моя крошка, плачьте… Это лучшее, что вы можете делать при таких обстоятельствах.], – сказала француженка.

Она бережно усадила рыдавшую княжну снова в кресло и дала ей выплакаться.

Слезы облегчили молодую девушку, и через несколько времени Эрнестина Ивановна могла с помощью двух горничных одеть ее, вывести из подъезда, усадить в карету и увезти домой. Овдовевшая так неожиданно невеста всю дорогу тихо плакала.

– А я еще рассердилась на него, что он бросил на пол мой портрет… А он выронил его из рук перед смертью… – рассказывала она Эрнестине Ивановне все, что произошло в кабинете покойного князя.

Старушка сочувственно качала головой.

– Но зачем же было входить в кабинет, когда мужчина спит?.. – не удержалась она, чтобы не сделать замечания.

Княжна удивленно вскинула на нее глаза.

– Но ведь он был мертвый… – прошептала она, как бы извиняясь.

Старушка не нашлась сразу, что ответить, но затем сказала:

– С’est egal… Все равно… – даже перевела она на русский язык, который, кстати сказать, она знала хорошо, хотя и говорила с сильным акцентом.