Коронованный рыцарь

Отсутствие дяди его начинало беспокоить не на шутку.

«Может быть, Петрович знает!» – мелькнуло в его голове.

– Петрович! – крикнул он.

– Что прикажете? – появился тот из спальни, за уборку которой только что принялся.

– Похвисневы здесь?..

– Генерал Владимир Сергеевич с барыней и барышнями?..

– Да.

– Здесь.

– А где живут?

– Далеко-с. У Таврического сада, почти что за городом… Свой домик купили-с.

У Виктора Павловича отлегло от сердца.

Они здесь, а он сюда приехал для них, или, лучше сказать, для нее.

Петрович снова скрылся в спальню.

Оленин, бросив книгу, откинулся на спинку кресла и весь отдался тяжелым воспоминаниям и радужным мечтам.

VIII. Раннее детство

Виктор Павлович Оленин родился 31 января 1768 года, почему, по старине, и назван был Виктором.

Он был первый и единственный сын отставного бригадира Павла Семеновича Оленина, и рождение этого первенца стоило жизни его матери.

Через неделю, а именно 7 февраля, Ольга Сергеевна Оленина, урожденная Дмитревская, скончалась.

За неделю до родов она ездила в гости к соседям в одних башмаках и шелковых чулках и простудилась.

Вскоре она почувствовала колотье в боку, но не обратила на это внимания, и хотя боли увеличились, но, предполагая, что они следствие ее положения, она никому не говорила о них, пока не наступил час родов.

Родила она благополучно, но болезнь стала усиливаться не по дням, а по часам, и наконец разлилось молоко.

Напрасно Карл Богданович, немец-лекарь, давал микстуры, порошки, ставил мушки и пиявки – ничто не помогало.

Дня за три до смерти Карл Богданович приехал ее навестить.

– Что, колбасник, – сказала она ему в то время, когда он щупал ее пульс, – ты говорил, что мне к твоему приезду будет хуже, ан мне лучше: теперь я не чувствую никакой боли.

Карл Богданович горько улыбнулся на эти слова больной, сказал «гм» и уехал.

У постели больной сидела Фекла Парамоновна – одна из дворовых женщин, которой поручено было наблюдать за больной.

Прошло три дня.

Однажды, после полуночи, Павел Семенович, движимый каким-то тяжелым предчувствием, пришел посмотреть на больную жену.

Его глазам представилась раздирающая душу картина.

Сальный огарок, стоящий на столе, нагорел и, едва мерцая, слабо озарял комнату.