Коронованный рыцарь

Дмитревский спешил заняться своим туалетом, который в то время занимал очень много времени, особенно убор головы с косой, буклями и пудрой.

Он, как мы знаем, ехал во дворец обедать за императорским столом, честь, которая в то время выпадала на долю очень немногих.

Государь обедал, как мы уже сообщали, ровно в двенадцать часов.

В третьем часу дня Иван Сергеевич вернулся домой, разоблачился, надел шлафрок и лег в кабинете на диване.

После перенесенной им трехдневной передряги он наконец вздохнул свободно.

Виктор Павлович уселся в кресло около дивана.

– Я рад, дядя, что вся эта история так благополучно окончилась… Мы с Петровичем перепугались насмерть и невесть что передумали, – заговорил Оленин.

– Благополучно… ну, не совсем, чтобы очень благополучно… – улыбнулся Иван Сергеевич своими полными губами, и улыбка эта делала его красивое, породистое, добродушное лицо еще симпатичнее.

– Как, не совсем благополучно? – взволнованно спросил Оленин.

Дмитревский ответил не сразу, а посмотрел на племянника иссиня-серыми большими глазами, которые, несмотря на то что их обладателю шел пятый десяток, горели почти юношеским блеском.

– Чего ты опять струсил… Экакая ты стал баба… Не особенно благополучно потому, что прощай, свобода валяться на диване с утра до вечера без всяких препятствий…

– Ты снова на службе?..

– В том-то и дело, что запрягли… Я было и так и сяк, ничего я не хочу-де, кроме спокойной жизни в отставке, так нет, не отвертелся.

– Что ж, сам государь тебе предложил, дядя, снова поступить на службу?

– Сам не сам, а почти что сам; цесаревичу Александру Павловичу приказал спросить, чего я желаю… Я сказал было, что ничего, но его высочество заметил, что государь будет недоволен таким ответом. «Так передайте, ваше высочество, его величеству, что желаю посвятить всю свою жизнь службе ему и отечеству», – отвечал я.

– Ну и что же?

– Ну, пока ничего, а каждый день надо ожидать назначения…

– В военную?.

– Едва ли… вакансий здесь для меня нет… верно, по штатской…

– Что же, это полбеды, ты, дядя, совсем еще молодой человек, стыдно лениться, надо служить… Вот я…

Он остановился.

– Кстати, что обо мне говорить, от судьбы не уйдешь… поговорим именно о тебе… Что ты станешь теперь делать?

Оленин передал Ивану Сергеевичу свой мимолетный разговор с Архаровым и обещание последнего доложить о нем государю.