В тине адвокатуры

– Для вас – вы сами безусловно и бесповоротно! – не сморгнув, в упор отвечал он ей.

Она смутилась.

– Это значит… вы делаете мне… предложение? – с расстановкой спросила она.

– Нет, не значит! – цинично улыбнулся он.

– Я вас в таком случае отказываюсь понимать.

– Как будет угодно вашему сиятельству.

– Но если бы я согласилась быть вашей женой? – глухим голосом с трудом вымолвила она.

– Увы! При настоящем положении вещей я принужден был бы отказаться от этой высокой чести. Отказаться в ваших и даже в наших общих интересах, если бы вы, понятно, пожелали, чтобы они были общие, – невозмутимо продолжал он.

– Я вас опять не понимаю.

– А, между тем, это так понятно. Что приобретаю я, женясь на вас? Красавицу девушку, которая из княжны Шестовой превращается в жену кандидата прав Маргариту Дмитриевну Гиршфельд, и более ничего. Еще менее приобретаете вы, жертвуя даже своим титулом. Вы получаете мужа, только что вступившего на скользкое адвокатское поприще, без средств, а следовательно без возможности с честью и славою идти по этому пути.

Образуется из нас бедная семья, которая может приращаться. Природа не справляется с родительским бюджетом! Я – муж, бегающий за грошовыми заработками, чтобы что-нибудь дать голодающей семье, вы – жена, обмывающая и пеленающая своих детей и ведущая грошовое хозяйство! Вам нравится такая перспектива? Мне – нет.

– Но у моего отца есть тысяч тридцать. Картина немного не верна! – попробовала возразить она.

– Значит, на вашу долю придется пятнадцать.

Разве это деньги? Мы с вами еще не жили, нам хочется жить. На сколько нам их хватит? А между тем, жизнь манит своими соблазнами. Ими пользуются другие под нашим носом. Почему же не мы? Деньги эти пройдут быстро, наступит безденежье, и картина окажется верна.

– Умрет дядя… – заикнулась она.

– Вы сделаетесь обладательницей его деревенской библиотеки.

– Что? – вскочила Маргарита Дмитриевна.

– Такова его единственная, относительно вас, воля, высказанная в завещании, которое я читал несколько раз.

Княжна остолбенела.

– Это злая насмешка! – сквозь зубы прошептала она, и ее глаза загорелись зеленым огнем.

– Похоже на это, особенно сопоставив, что вашей сестре Лидии завещано двести тысяч.

– Ей? – простонала княжна.

– В нашей воле все изменить… – пошептал Гиршфельд.

– Как? – схватила она его за руку.

– Позвольте, не торопитесь, вами еще не приняты мои условия.

– Какие? Говорите! – снова простонала она.