В тине адвокатуры

– Когда я говорил, что буду всегда стоять на страже твоих интересов – это была не фраза. Вот доказательство.

Он подал княгине похищенное им со стола покойного князя письмо княжны Лиды.

Резолюция на этом письме, написанная рукою князя, была следующая:

«Выдать не в зачет завещанного в приданое сто тысяч».

– Я не понимаю! – сказала она, пробежавши письмо и надпись.

– Если бы это письмо найдено было при всех, то хотя оно юридически не обязательно, но сто тысяч, во избежание пересудов и неприятных толков, пришлось бы выдать.

Княгиня, видимо, поняла, и лицо ее озарилось довольной улыбкой.

Она приподнялась с кушетки, обняла его за шею и звонко поцеловала в губы.

– Теперь же будущая госпожа Шатова может удовольствоваться завещанными ей двумя стами тысяч, если только завещание признают действительным.

– То есть как признают действительным? Разве может быть иначе?

– Это покажет вскрытие и следствие. Если признают, что князь покончил с собой сам, что он не был жертвой случайности или преступления, то завещание его, как самоубийцы, недействительно.

– А как же я? – встрепенула она.

– Для тебя-то это безразлично. По завещанию ты получаешь в пожизненное владение Шестово и в собственность капитал в пятьсот тысяч рублей. Доходы же с других имений и с капитала свыше миллиона рублей в государственных бумагах остаются неприкосновенными до совершеннолетия князя Владимира, так как именья и капитал завещаны ему. Опекуншей над сыном назначаешься ты и обязана эти доходы обращать только в государственные бумаги.

Шестово после твоей смерти переходит в собственность князя Владимира. По закону же, если завещание будет признано недействительным, ты получаешь свою вдовью часть из имении и капиталов и становишься естественною онекуншей твоего сына – это выйдет много больше и лучше. С уничтожением завещания потеряет княжна Лидия – двести тысяч, а княжна Маргарита библиотеку. Последнюю ей можно и подарить! – усмехнулся он.

Она весело улыбнулась.

– Тебе необходимо будет взять поверенного… – продолжал он.

– Кто же, как не ты, будешь моим поверенным! – снова обняла его она.

Он поцеловал ее.

– Письмо это я уберу к себе подальше, – сказал он, пряча письмо княжны Лиды в карман.

– Ты хочешь сохранить его?

– Нет, конечно уничтожу.

В это время послышался звон колокольцев въезжавшего во двор экипажа.

– Надо идти! – сказал он, освобождаясь от ее объятий и подарив ее прощальным поцелуем.

Он сошел вниз.