В тине адвокатуры

– Знал ли ты, что это лекарство ядовито и опасно для жизни, если принять его более предписанного врачом?

– Знал-с. Мне об этом сколько раз и Август Карлович, и их сиятельство говорили.

– Не случалось ли тебе капнуть лишнюю каплю?

– Несколько раз случалось.

– Что же ты тогда делал?

– Я выливал лекарство в песочницу, вытирал начисто рюмку и начинал снова.

– Сколько капель налил ты князю вчера?

– Пять-с.

– Не ошибался?

– Нет-с, вчера с первого раза.

– Верно? Говори правду!

– Как перед Господом!

– Твердо, значит, помнишь?

– Твердо, как сейчас помню!

– Приготовив постель и лекарство, ты дожидался князя в кабинете?

– Да-с.

– Никуда не отлучался?

– Летом я носил на террасу трубку, которую их сиятельство изволили курить после обеда перед сном на вольном воздухе.

– Вчера носил тоже?

– Носил-с.

– Дверь кабинета оставлял открытой?

– Так точно.

– Когда ты вчера нес на террасу трубку, не встретил ли ты кого-нибудь шедшего по направлению к кабинету?

– Вчера их сиятельство Маргарита Дмитриевна попалась мне навстречу.

– Ее комната в той же стороне, где и кабинет?

– Так точно-с. Они, вероятно, изволили идти к себе.

– Чего я-то расспрашиваю? Придет же в голову такая глупая мысль! – подумал Карамышев и отпустил свидетеля, прочитав ему его показания и заставив расписаться.

Доктор Голь при допросе подтвердил показания Якова относительно количества капель прописанного им лекарства и того обстоятельства, что он действительно говорил, чтобы он был осторожнее, так как это лекарство – яд.

– Скажите, доктор, неужели усиленный прием опиума не сопровождается никакими предсмертными страданиями? – спросил Карамышев.

– Нет, человек просто засыпает мертвым сном.

– Сколько потребно капель, чтобы произвести смерть?

– Это относительно, смотря по организму принимающего.

– В данном случае?

– Капель двадцать пять, тридцать, так как князь принимал опий уже около года, следовательно, привык к нему, раствор же был сильный.

– Мог он почувствовать, приняв лекарство, что доза велика?

– И мог, и не мог. Скорее даже нет, так как лекарство, обыкновенно, глотают, следовательно язык – этот главный орган вкуса, почти не принимает участия.

– Можно ли предположить, что князь был психически расстроен?

– Он был странный человек, но если судить по этому, то каждый из нас сумасшедший по своему.

Так окончился допрос доктора.