Ветвь Долгорукого

Игра эта считалась дьявольской, и Церковь наказывала за нее очень строго: какая-нибудь из многих эпитимия была незначительным наказанием, самое страшное для христианина было отлучение от Церкви. Однако в последнюю ночь перед уходом из Новгорода-Северского Олекса предложил отцу.

– Сыграем, отец…

– А чего же, сегодня нас никто не застукает.

Думали сыграть одну партию, однако всю ночь просидели за шахматной доской.

Скопив денег, весенним теплым утром они ушли из дома, который не решились продать, а оставили на попечение доброму соседу Нефеду Силичу, который поцеловал крест, что не допустит разрешения добротного деревянного дома.

– Помолитесь Гробу Господнему и за меня, – только и попросил Нефед Силич.

По дороге в Киев они пристали к группе паломников, направлявшихся в Святые места, и им открылся далекий, трудный, полный неожиданностей и опасностей путь. Шли дни, недели, месяцы и вот она – долгожданная, заветная земля Палестины. Но надо же так случиться: хворь вошла в тело Белояра, и он в конце пути стал слабеть.

Он, лежа на земле, слышал незнакомые голоса, открыв глаза, видел почти безоблачное небо. Оно было такое же большое и спокойное, как и над Новгородом-Северским в майские теплые дни. И ласточки вились над ним и что-то щебетали, однако силы вытекали из него не тонким ручейком, как еще несколько дней, а настоящим половодьем, какое бывает на Десне с приходом весны. И тепло шло к нему только от руки сына, который со слезами на глазах держал и целовал его исхудавшую бледную с голубым разветвлением кровеносных сосудов ладонь.

Уставший Десимус больше находился рядом с Олексой у больного. Зато Пантэрас вел оживленную беседу с местными жителями, которые вдруг почувствовали в нем доброго человека и почти родственника. Что-то было знакомое в их и его языках. А там, где не хватало слов, в дело шли жесты и мимика.

– Поли[11 - Поли – город (греч.).], поли, – почти кричал грек, – где поли? – И показывал рукой то на север, то на юг.

– Поли, поли, – в свою очередь тараторили жители и смотрели друг на друга и на север.

– Я спрашиваю их, где находится ближайший город, – повернул вспотевшее от напряжения лицо Пантэрас к Десимусу и Олексе, а потом вновь обратился к поселянам: – Какой поли – Яффа, Сидон?

– Сидон, Сидон! – громко и дружно, даже с нескрываемой радостью, загалдели и также разом, все вместе, замахали руками на север от поселка.