Ветвь Долгорукого

 – И он еще долго рассказывал о своем городе, о его улицах, базаре и лачугах вокруг базара, где ютились нищие, о халифах, хороших и не очень, столько багдадских подробностей навешал на уши Олексы, что у того голова от этой тяжести начинала клониться на грудь и болеть.

– Ну, хватит, – прервал Ибрахима Абу-Муаз, – Али ибн Ибрахиму надо отдохнуть – завтра опять игра во дворце султана, хоть бы пока он не вернулся из Сирии, задержи его, Аллах! – сделал он ладонями обычное для мусульман скользящее движение по бороде сверху вниз.

Евнух Сид ибн Мансур, как всегда, вежливо встречал и так же с доброй улыбкой провожал Олексу к принцессе. Игра в шахматы продолжалась несколько дней подряд. К Олексе даже стали привыкать во дворце. А он каждый раз делал фтигурами такие ходы, которые осложняли игру для принцессы, но в то же время он всегда в конце игры делал «ошибку» и проигрывал. Отношения с каждым днем становились проще, обыденнее. Олекса мог теперь больше смотреть на нее вообще и на ее красивое лицо. Иногда думал; «Если в такой наряд одеть деваху где-нибудь даже в деревне на Десне, она хуже не будет, а по пышности и превзойти сможет! Так ту и за руку взять можно, и обнять, и поцеловать, да все можно… Она, и эта принцесса та же девка, хочет того же, что и жеманница из Новгорода-Северского, только возьми, притисни, погладь – и все!.

. Но тут пальцем не тронь, визирям за это головы сносят… Это не любовь!» – разочарованно думал Олекса. Однажды, делая ход конем, он увидел, как принцесса поспешила переставить своего ферзя, и пальцы их обожглись прикосновением. Олекса отдернул руку, как от жала ядовитой змеи, а принцесса продолжала спокойно играть, только у Фариды округлились в испуге глаза, и она, чтобы не произнести ни звука, крепко зажала ладонью свой рот. Игра, как обычно, закончилась победой Зиты, которая загадочно улыбнулась ему, неожиданно протянула руку с маленьким голубым цветочком, быстро воткнула в тюрбан Олексы, и весьма довольный евнух проводил его до самого крыльца, все время с завистью поглядывая на цветок, как на высшую награду Египетского султаната.

– Тебя уважает принцесса, – сказал ему на прощанье Олекса.

– О, слава Аллаху, – воздел руки вверх Сид ибн Мансур, – сто лет ей жизни и великого счастья – принцесса меня любит, – ответил евнух и тут же быстро, с оглядкой по сторонам приглушенным голосом добавил: – Как слугу. – И когда Олекса уже сходил с последней ступени крыльца, евнух вдруг предупредил: – Букра[127 - Букра – завтра (араб.).