Ветвь Долгорукого

Они, Олекса, – Пантэрас кивнул на сельджуков, – не зря ощупывали наши мускулы… Задумали продать нас на галеры, а уж если туда попадешь – считай себя покойником…

На одном из очередных ночлегов греку удалось побеседовать с грабителями. Разговаривали жестами, мимикой. Разбойники знали несколько греческих слов, что облегчало Пантэрасу понять их.

– Кынык, кынык, – наперебой твердили они, жестикулируя руками.

Кынык – племя, одно из тюрских племен огузов, кочевников, обитавших в Средней Азии. Сельджук являлся главой кыныкцев.

Так по его имени они и стали назваться сельджуками, которые волей судьбы удалось захватить огромную часть территории Малой Азии, захватить Иерусалим, создать свою империю, которая достигла своего расцвета в годы правления султана Мелик-шаха. Но потом пришли крестоносцы, и сельджуки стали терпеть одно поражение за другим.

– Кто теперь ваш султан? – допытывался Пантэрас.

– Арслан ибн-Тогрул, – в один голос утверждали сельджуки, – но он в Сирии больше не у власти…

– Вот они мстят нам, – сказал грек Олексе и Десимусу после беседы с сельджуками.

Мстили всем за разгром крестоносцами Сирийского султаната, нападали на солдат Иерусалимского королевства, на представителей власти, но больше всех приходилось терпеть от них паломникам в Святые места, вооруженным только молитвами и верой во Христа. Эта незавидная участь постигла Олексу и его спутников. Беседа благотворно повлияла на отношение разбойников на грека. Они как-то с уважением стали смотреть в его сторону, о чем-то даже спорили между собой, возможно, кто-то из них предлагал отпустить такого умного человека на волю.

Но ум умом, а деньги деньгами. И деньги победили! Руки Пантэрасу так и не развязали, петлю с шеи не скинули.

Однажды, двигаясь по проселочной дороге, – больших многолюдных дорог сельджуки, боясь лишней встречи с королевской стражей, старались избегать – Десимус вдруг начал как-то смешно подпрыгивать, строить рожи, что-то выкрикивать на своем не понятном для грабителей языке. Однако его кривляние им, уставшим и голодным, понравилось.

Они остановились и, глядя на латинянина, сначала начали хихикать, а потом и громко смеяться, позабыв об опасности. После на всех остановках и просто в пути сельджуки заставляли Десимуса показать что-нибудь такое, отчего у них тряслись животы от хохота и тюрбаны сползали набекрень.

– На Руси таких называют скоморохами, – тоже улыбаясь, заметил Олекса, кинув косой взгляд на грека.

– Скоморохос, – кивнул тот.