Ветвь Долгорукого

Оказалось, что совсем рядом с поселком находился крупный по тем временам город Рамаллы, населенный преимущественно арабами и сельджуками, частью христианами, частью исламистами. От Рамаллы до Иерусалима всего тринадцать километров. Иерусалим – столица королевства, в столице должен быть театр, которому с большой выгодой можно будет продать актера из Рима.

Олексе развязали руки, сняли с шеи петлю. Купивший его житель поселка как-то ласково посмотрел на Олексу своими большими коричневатыми глазами и что-то сказал, тыча пальцем правой руки себе в грудь.

– Адинай, – потом легко уже кулаком ткнул в грудь Олексу, – шамха[28 - Шамха – твое имя (евр.).]?

Олекса долго не мог понять, что от него хотят: пожимал плечами, разводил руками, беспомощно оглядывался на собравшихся вокруг. Помог, как всегда, в таких случаях Пантэрас.

– Он спрашивает, как тебя зовут, – сказал он, – а его зовут Адинай… Понял?

– А-а! – воскликнул Олекса. – А меня Олексой зовите… Я Олекса! – И трижды ударил кулаком себя по груди.

– Олекса, – с удовольствием повторил Адинай и кивнул односельчанам, повторяя: – Олекса!

– Олекса… Олекса, – дружно заговорили в толпе и закивали головами.

– Арави[29 - Арави – араб (евр.).]? – вновь спросил Адинай Олексу, хотя видел в нем челоквеа явно другой национальности, но для порядка все же спросил.

Но тут уж оживился Олекса. Он уже слышал слово «арави» и знал содержание.

– Я русский, русский! – сказал он и сделал жест, показывая рукой, что он с головы до ног «русский».

 – Киев, Киев! – вспомнил он прежнюю столицу своего государства, хотя настоящая столица уже почти перекочевала во Владимир. Но кто знает в этом географическом захолустье про город Владимир, расположенный на речке Клязьме. А вот Киев должны знать! «Киев, Киев, Киев», – прошелестело по толпе. От многих паломников они много раз слышали про такой далекий город. Это подтвердили и улыбки жителей поселения.

– Ян, – вдруг, сурово глядя на Олексу, позвал кого-то Адинай. Почти подбежал к нему мужчина средних лет, коренастый, с тяжелым взглядом, и крепко за руку выше локтя схватил Олексу.

Так держат только того, что может вырваться и убежать. Но Олекса не вор, не разбойник, он и не думал сопротивляться, а покорно стоял и ждал своей участи. – Тами-ир! – опять позвал Адинай. И вновь к нему побежал человек, но это был совсем молодой паренек, моложе Олексы, с едва пробивающейся бородкой и усами на юном, смуглом от загара и ветров лице. – Лех[30 - Лех – иди (евр.).