Ветвь Долгорукого

Высокий ростом, с орлиным профилем, с окладистой бородой, он был красив, во всем чувствовалась порода – отец Фульк Анжуйский и мать, королева Иерусалима Мелисенда, дали ему хорошее по тому времени образование, он разбирался в обычном праве, любопытен, любил читать, но больше нравилось, когда ему читали другие, словом, был мудрым и благоразумным, компетентным в управлении королевством – только бы править государством. Но не все у него складывалось так, как хотелось. Неувязка с первой женитьбой на Агнесе де Куртенэ.

Патриарх Иерусалимский Фульк так и не дал благословления на этот брак, ибо у жениха и невесты был один и тот же прапрадед. Свадьба состоялась лишь после смерти Фулька, новый патриарх де Нелем оказался покладистей. Родились дети. Изабелла, дочка нормальная, а вот наследник, сын Болдуин, с детства поражен проказой. Более того, когда после смерти брата Амори пришлось примерить корону короля, Церковь и знать снова возроптали и заставили взять развод с Агнес. Вторично Амори женился на племяннице византийского императора Марии Комниной. Сватовство длилось два года. В качестве приданого Амори требовал большой и богатый город Антиохию, но Мануил I не согласился. И Амори сдался – нельзя было терпеть такого союзника, как Византия.

Король, от природы молчаливый, долго и молча ходил по покоям, пока наконец слуга не сообщил ему, что пришел и ждет аудиенцию Гильом Тирский[116 - Гильом (Вильгельм) Тирский – французский историк, написавший 22 книги по истории Иерусалимского королевства.].

– А-а, Г-гильом! – будто проснувшись, воскликнул Амори и махнул рукой. – З-зови! – Амори заикался с детства, что не мешало ему выступать перед войском. Солдаты хихикали, но слушали внимательно – он хоть и заика, но король! И после окончания его корявого красноречия в качестве приветствия дружно били мечами по щитам, зная, что от гордости он может раздуваться, как пузырь, и тут же называли его скупердяем. Платил он наемникам немного, но разрешал грабить побежденных, а их имущество отдавать солдатам.

Неслышными шагами в покои короля вошел Гильом Тирский. На нем была хотя и дорогая, но одежда священника. Не очень давно архиепископ Тира Фредерик де ла Рош возвел его в один из высших церковных чинов, назначив архидиаконом в этом весьма важном и богатом городе Иерусалимского королевства. Вошедший поклонился королю, сказав:

– Ваше величество…

– Я же п-просил тебя обращаться к-ко мне – сир! – В голосе Амори прозвучали железные нотки недовольства.