Ветвь Долгорукого

Узнав в крестоносце Олексу, Иларион чуть не закричал во весь голос, но во время рукой прикрыл свой рот и только изумленно промычал.

– Да ты ли это, Олексушка? – опомнясь, спросил Иларион, обойдя вокруг парня и разглядывая его амуницию. – Ты – и вдруг крестоносец! Рассказывай, как это случилось, где ты пропадал… Целый год ни слуху ни духу!

Олекса чистосердечно исповедовался перед отцом Иларионом, попросил прощения.

– И в шахматы больше не играю, – улыбнулся Олекса. – Этого греха на мне больше нет…

– И слава Богу, слава Богу, – перекрестил его Иларион.

 – Но вот в поход идешь…

– Иду, я же в охране короля состою…

– Поход – это война, Олекса, – покачал головой Иларион. – Крестоносцам не привыкать, они вон сколько крови пролили, Иерусалим, город Господа, в этой крови утопал, а ты… Неужто будешь людей убивать? Человек – он хоть мусульманин, хоть латинянин, хоть православный или еще какой – все равно Божье создание… Грех-то какой – убить человека!

– Мы будем только короля охранять, – стал оправдываться Олекса и рассказал о своей задумке: – Случится какая суматоха, на войне все может быть, я постараюсь улизнуть, сбегу и уйду домой… Я так соскучился по Руси! Все отдал бы за то, чтобы только Десну увидеть… Ей-богу!

– Не божись, – погрозил пальцем Иларион.

 – А вот, что домой… Хорошо бы! Я молиться буду за тебя, Олекса… Только не проливай зря человеческой крови… Эта же война – чужая нам война! Если бы Русь защищать… Я понимаю…

Вместе они сходили к месту захоронения Ефросиньи.

Могила была ухожена, на ней лежали свежие цветы, в изголовье в черепичных подсвечниках горели свечи.

– Преподобная для нас живая, – сказал Иларион, склоняясь и крестясь, – мы каждый день приходим к ней и беседуем… А как же! – Олекса опустился перед могилой на колени, стал молиться. – Помолись ей, и она будет тебе помощницей во всех твоих добрых делах…

Иларион проводил Олексу далеко от монастыря. Остановились, долго молча стояли. Олекса вынул из своего кошелька, который, как и все крестоносцы, носил на поясе, динары, подал Илариону.

– Деньги заработаны мной на службе в охране, – сказал он. – Я их просто собирал, зря не тратил. – Улыбнулся и покраснел от неловкости. – К гетерам не бегал… Возьми, отец Иларион, если в походе погибну, динары мне не понадобятся, а жив останусь – соберу еще…

– Да, хранит тебя, русскую кровинушку, Господь. – Взяв динары и спрятав их в карман, затерявшийся в монашеской одежде, Иларион перекрестил Олексу.