На грани жизни

Их машина замедлила ход и, дав прощальный сигнал остальным, вынырнула из колонны. Где-то впереди, лязгнув, открылись ворота, и они въехали на территорию военного лагеря. Хлопнула дверь кабины, и раздался голос Саньки: «Всё, приехали! Вылезаем!»

Командир батальона спецназа майор Говорухин, или просто Батя, уже давно должен был ходить в чине полковника. Однако природная неуступчивость и обострённое чувство правды сыграли с Игорем Сергеевичем злую шутку. Блестящий офицер, заработавший в Афганистане два ордена Красной Звезды, он мешал всем в мирной жизни.

Настоящим спасением для него явился перевод в Бакинский мотострелковый полк. Многомесячная осада полка, выход с боем… Говорухин оказался здесь, словно рыба в воде. Ну и вершиной таланта Бати явилось создание на базе простого разведывательного батальона мотострелкового полка батальона спецназа. Именно такого спецназа, в котором он прошёл Афганскую войну.

Невидящим взглядом Батя уставился в карту, а перед глазами одна за другой проплывали картины прошлого.

Вот Говорухин – молоденький лейтенант, выпускник рязанского военного училища воздушно-десантных войск, с интересом смотрит на утренний Кабул, слегка подёрнутый дымкой тумана. Говор на незнакомом языке, аляписто раскрашенные автобусы, странная одежда местных жителей, женщины в чадрах и, режущие глаз своей инородностью, как заноза в теле, танки на перекрёстках. Впрочем, ничто не предвещало близкой войны. Советские солдаты, «шурави», без боязни ходили по базарам и слепли от изобилия в местных дукенах. Да, после скудного выбора товаров на родине, это множество совершенно доступных электронных часов, карманных калькуляторов, портативных магнитофонов, джинсов, батников, кроссовок, да чёрт знает, чего ещё, действительно подавляло. Кто же мог тогда подумать, что через пару дней начнётся десятилетняя афганская война, унесшая тысячи жизней простых советских парней.

Комбат очнулся от своей мысли и потянулся за алюминиевой кружкой, стоящей на столе.

Батя любил чай и пил его практически непрерывно. Кружка была пуста и он, чувствуя хлынувшую в душу досаду, крикнул: «Писарь! Опять у меня кружка пустая! Я тебя в строй поставлю! Ты у меня по горам до кровавых мозолей наскачешься!» Писарь, привыкший к таким угрозам невозмутимо подскочил к столу и наполнил кружку. Кузнецов закурил беломорину, глотнул горячий чай и откинулся спиной на стенку обшарпанного модуля, служившего одновременно штабом батальона и жильём.