На далеких окраинах. Погоня за наживой

– Оно, конечно, – говорил один голос, – случай более чем подходящий, но я, право, думаю, что тебе не усидеть на седле.

– А вот увидишь! – говорил другой голос.

– Ведь это не близко…

– Пистолеты подай!..

– И какая это шельма писала?.. Вот бы узнать!

Перлович попятил чалого и, не решаясь ехать мимо окон, хотя и запертых войлочными ставнями, повернул в боковой переулок и стал дожидаться.

– Поехали и эти! – сорвалось у него с языка, и довольно громко, при виде двух всадников, крупною рысью проскакавших мимо него и повернувших как раз по той дороге, по которой отчетливо виднелись еще никем не заезженные следы Бельчика.

Перлович решил, что как Марфа Васильевна, так и рыжий артиллерист с доктором не будут терять времени, и если он поедет туда же не спеша, то попадет, как бы случайно, к развязке дела, а жгучее, болезненное любопытство не позволяло ему покойно, дома, дожидаться результатов, и ему большого труда стоило удерживать себя настолько, чтобы ехать шагом, не пускаясь вскачь за теми, которые уже давно скрылись из виду в узкой, извилистой дороге, проложенной между непрерывными стенами туземных садов и огородов.

Первый всадник, которого встретил Перлович, был, как уже известно, доктор. Взглянув на лицо и всю фигуру беглеца, Перлович догадался, что случилось что-то необыкновенное, и у него мелькнули следующие соображения:

– Доктор один… Брилло остался… Эти звуки, так похожие на выстрелы… – Перлович слышал, за несколько минут перед встречею с доктором, слабый далекий звук пистолетного выстрела.

 – Где же остальные?.. Батогов где?

– Доктор, доктор! – кричал Перлович. Но доктор, казалось, ничего не слышал и не видел. Вытянутое бледное лицо его было искажено ужасом, он гнал своего несчастного коня, машинально теребя поводья, колотя его каблуками в бока, щелкая нагайкою куда попало: по ушам, по шее, по крупу и даже, не чувствуя боли, по своим собственным ногам, обутым в походные сапоги.

Доктор пронесся мимо, чуть не свалив Перловича своею лошадью.

Вот еще клубится пыль, скачут двое. Ба! Марфа Васильевна, с нею джигит. Наездница тоже, пожалуй, пронеслась бы мимо, но Перлович повернул лошадь и поскакал рядом.

– Марфа Васильевна, ради Бога, что случилось?!. – говорил Перлович, задыхаясь от страшного волнения, глотая густую пыль, в которой они скакали.

– Он убит, – простонала Марфа Васильевна. – Татары!..

– Кто, кто, Батогов? – спрашивал Перлович, забыв, что проговаривается.

– Он!.. Все!..