На далеких окраинах. Погоня за наживой

– Если бы верблюд мог идти без твоего содействия, мы ехали бы оба, а я разве виноват, что у меня осталась в распоряжении только одна нога… Проклятое колено! как оно опять расходилось!

– А что, если с нами то же будет? Если барантачи

теперь на той станции, куда мы едем?

– А если они там, откуда мы уже уехали? Шансы совершенно одинаковы. Продвинь еще немного вперед этого подлеца… А! вот оно что… Ведь я узнал, кто это.

– Я тоже догадываюсь.

– Это жид, помнишь, в Уральском укреплении, с женою и немцем-механиком… Ты это их ищешь? Загляни в фургон: там, должно быть, и жена, и немец.

– В фургоне никого нет, – процедил сквозь зубы тот, который шел пешком.

Он бросил верблюда и, взобравшись на колесо экипажа, рылся внутри его, погрузившись в фургон всем корпусом.

– Ну, значит, у него украли жену и немца, да, кажется, сколько я могу разглядеть, и его собственную голову.

Мороз подрал по коже обоих наблюдателей. Скверные мысли заворочались в мозгу. Одни, в самом глухом месте песчаной пустыни.

Ждать помощи неоткуда. Кто поручится, что с ними не будет, может быть, даже очень скоро, того, что случилось с этим жидом… Может быть, за этим барханом сидят они… Сейчас вылетят на них со своими длинными пиками…

– Ты слышал?!..

– Ничего не слышал.

– Где-то гикают.

– Это у тебя в воображении гикают или… постой-ка… нет, это в желудке у нашей скотины, – бравировал тот, который сидел на верблюде. Но голос его слегка дрожал, словно в его горле что-то задерживало звуки. – А этот собирался водку гнать в Ташкенте… Заводы строить хотел, барыши наживать… Что это ты прячешь за пазуху?.

. Покажи-ко…

– Что прячу… Кто прячет?!.. Ничего не прячу, это так… проклятые вши развозились… Я только почесался…

– В синей бумаге. Я видел.

– Да что ты видел… что?!..

– Подожди, я сейчас слезу. Моей ноге как будто лучше… Посмотри, он упал около колеса: у тебя пояс развязался, ты сунул, а он провалился.

Оба путешественника стояли на земле, один сполз с верблюда, другой соскочил с колеса.

Большой пакет, в чем-то синем, не то в бумаге, не то в платке, лежал на песке. Этот темный четвероугольник, на светлом фоне, так и лез в глаза. Четыре руки разом потянулись по одному направленно…

– Это деньги, и даже очень много денег… Боже мой, как у меня затекли ноги… Я едва стою… киргизы плохо знают толк в русских бумагах… Мы, брат, с тобою знаем его лучше…

– Пополам, я думаю.

– Да, уже на три части делить не станем. Теперь ему ничего не нужно… Куда!..