На далеких окраинах. Погоня за наживой

Пригнувшись на высоком казачьем седле, чтобы не разбить себе головы об низкие ворота, во двор въехал всадник, остановился, посмотрел направо, посмотрел налево и громко крикнул по-татарски:

– Эй! Кто там есть?..

Все лошади, жевавшие под навесом сушеную люцерну, повернули свои головы, посмотрели на рыжего, запыленного коня приезжего всадника, на его белый китель с докторскими погонами, вздрогнули, когда он еще раз закричал: «Да что, ни одного дьявола нет, что ли?..» и громко заржали… Вороной аргамак

самого хозяина загремел своими цепями, прижал уши, лягнул раза два в воздух и завизжал от злости: уж очень ему хотелось вцепиться рыжему зубами в загривок.

Краснощекий джигит, босой, в красном полинялом халате, с бараньим ребром в руках, которое он обгладывал своими волчьими зубами, высунулся из-за навозной кучи, посмотрел на приезжего и спрятался…

– Ну, никак все передохли, – заворчал всадник, слез с лошади, выбрал место под навесом посвободнее и стал привязывать своего коня…

– Саид-Азим-бая[6 - Слово «бай» добавляется из вежливости.

Бай, бей или бий – господин.] дома нет, – сказал тот же самый джигит, вылезая из-за кучи. Он думал, что всадник так себе заехал, а увидит, что никого нет, и назад поедет, но увидав, что русский привязывает коня и, по-видимому, намерен остаться, решился вступить в переговоры.

– Да, нету дома: поехал в караван-сарай и раньше вечера не будет.

– Да мне его не нужно! – отвечал приезжий, – огня подай, дурацкая морда.

Он вынул из кармана сигару, откусил кончик и сплюнул.

– Что, Батогов дома? Офицер русский, что здесь живет, – пояснил он джигиту.

– Тюра-Батогов?.. Тюра-Батогов тоже нет дома.

– Где же он?

– Я почему знаю… Юсуп знает… Эй! Юсуп-бай! Гей!..

Заспанный джигит Батогова показался на пороге одной из сакель.

– Вон, твоего тюра спрашивает, – сказал ему джигит с бараньей костью.

Юсуп пристально посмотрел на доктора, улыбнулся чему-то и сказал:

– Вон, видишь – солнце: оно теперь на ту стену светит, а тень от него сюда падает, а когда оно будет на эту стену светить, а тень туда пойдет, и Батогов-тюра приедет.

– Тень туда, тень сюда… Пойми эту обезьяну, – ворчал доктор, – а все-таки сообразить нетрудно: тень сюда… это значит – по закату, часов в восемь, а теперь… – он вынул свои часы. – Да, часа три подождать придется…

На самой середине двора рос развесистый карагач, покрывавший своею тенью почти весь двор и даже соседние крыши.