На далеких окраинах. Погоня за наживой

Он говорит мне: «Поезжай к этому мерз… – Доктор спохватился на полуслове, Батогов улыбнулся. – Это он говорит, – и если только Батогов откажется, то я его все равно из-за угла пришибу, как собаку, я ему горло перегрызу, я ему…»

Доктор вошел в азарт и сильно жестикулировал, он даже чуть не схватил руками Батогова за горло…

Несколько чашек глинтвейна, сильно разбавленного коньяком, начинали действовать на голову доктора.

– Эк его раскачивает, – подумал Батогов, глядя на секунданта.

– Так значит, на револьверах? – произнес он вслух.

– На револьверах…

– Ну, а где?

– Об этом еще не решено, но вам дадут знать своевременно.

– Вы куда отсюда? – намекнул Батогов гостю: не пора ли, мол, убираться.

– Прямо к Брилло: он просил сообщить ему тотчас же.

– Ну, поезжайте. Только что же вы ему сообщите?

– Как что? – удивился доктор. – То, что вы приняли вызов и ждете только подробностей в условиях.

– Напрасно вы ему это сообщите.

– Это почему?

– А потому, что я вызова не принимаю и стреляться с капитаном не буду.

– Вот как!.. – протянул секундант. Как он ни был пьян, а все-таки этот отказ, так спокойно произнесенный Батоговым, треснул его, как обухом в голову.

– Но почему же, вы боитесь, что ли? Ведь это, наконец, не совсем чест…

– Тс… не говорите глупостей, пожалуйста… а то они до добра редко доводят. О причинах отказа я не стану распространяться; допустите хоть то, например, что я, положим, считаю дуэли глупостью – ну, на этом предположении и остановитесь… Да наливайте себе еще чашку, пожалуйста, без церемонии.

Ну-с, а Брилло скажите, что если он хочет, чтобы я еще раз его поколотил, то это я могу, ибо физически я много его сильнее.

При этих словах доктор невольно покосился на говорившего, который, освещенный с ног до головы светом от костра, так покойно лежал на ковре, заложив за голову свои мускулистые руки.

– Насчет атак из-за угла, – продолжал Батогов, – я принял давно уже приличные меры, и атаки подобного свойства не всегда удаются.

Ведь вы вот не считаете оскорблением толчок моей лошади. Посоветуйте ему так же точно отнестись к удару нагайкой, тем более что, действительно, не было оскорбления, а была только весьма неприятная для него случайность, и вдобавок вполне им заслуженная. Когда трое нападают на одного, тогда они не имеют никакого права оскорбляться, если один побьет их троих… Сообразили, почтеннейший доктор?..