Воспоминания комиссара-танкиста

Малиновского, – то врачи меня ошарашили:

– А вы, к сожалению, не годитесь по здоровью, товарищ командир. У вас – сердечная недостаточность…

Гром средь ясного неба! Я никогда на здоровье не жаловался, активно занимался спортом, закалялся, и тут вдруг такое. Медики объяснили, что причина – в излишних нагрузках.

– Учтите все, что мы вам сказали, и приезжайте на будущий год, – закончил врач наш разговор. – Помните, все должно быть в пределах разумного.

Вернувшись в бригаду, я не стал бросаться в другую крайность – прекращать занятия бегом, – но стал осмотрительнее, занимался спортом, что называется, с умом.

Через год у медиков ко мне претензий не было.

Попытка поступления в академию лишила меня возможности побывать в Испании, где разгорался пожар гражданской войны. Перед моим отъездом в Москву меня вызвал начальник штаба бригады Прокофий Логвинович Романенко.

– Академия – дело хорошее, – сказал он, испытующе глядя мне в глаза. – Но мы хотим предложить вам интересную командировку…

В ту пору я не мог и догадываться, что наше правительство направляет в Испанию добровольцев-танкистов, а Романенко о том, по вполне понятным причинам, умолчал.

Разного рода командировок в другие округа у нас было много, к этому было не привыкать, так что я отвечал уверенно:

– Готов к выполнению любого задания! Но если можно, разрешите мне сначала закончить академию…

– Что вы, это дело добровольное, приказывать и советовать не берусь, да и не могу… Значит, твердо решили учиться?

– Так точно!

На этом разговор и закончился.

Конечно, знай я, что речь идет о поездке в Испанию, страну, к которой в те дни было приковано внимание каждого из нас, согласился бы не раздумывая. Вместо меня командиром роты поехал помощник начальника батальона Шатров. Советский воин-интернационалист выполнил свой долг до конца: он был одним из тех, кто погиб в первых схватках с фашистами.

Вспоминая батальон Д.Д. Лелюшенко, не могу не отметить, что немало внимания уделялось здесь хранению и сбережению танков.

Борьба за продление срока жизни боевых машин как бы была преддверием той большой работы, которая развернулась в годы Великой Отечественной войны. Именно в середине 30-х годов закладывался фундамент того опыта, который помог нам в грозные годы войны.

Можно много рассказать о славных делах учебно-танкового батальона, о моей роте, ставшей в этом подразделении лучшей. Успехи объяснялись еще тем, что у нас сплотился дружный, хороший коллектив. Тон в делах задавал комбат.