Русская история в жизнеописаниях ее главнейших деятелей

Вероятно, это был отдых: они намеревались плыть через озеро и незамеченными достичь Ладоги; прежде всего следовало взять этот новгородский пригород, а потом вступить в Волхов и идти на Великий Новгород. В Новгороде уже знали о них. Александр не медлил и, опередив их, приблизился к Ижоре в воскресенье 15 июля (1240). Шведы не ждали неприятеля и расположились спокойно; их шнеки стояли у берега; раскинуты были на побережье их шатры. Часов в одиннадцать утра новгородцы внезапно появились перед шведским лагерем, бросились на врагов и начали рубить их топорами и мечами, прежде чем те успевали брать оружие.

Немало было молодцов, которые отличились здесь своей богатырской удалью: один из них, новгородец Савва, бросился на шатер Биргера, что красовался посреди лагеря своим золотым верхом. Савва подсек столб у шатра. Новгородцы очень обрадовались, когда увидели, как упал этот шатер златоверхий. Сам Александр нагнал Биргера и ударил его острым копьем по лицу. «Возложил ему печать на лицо», – говорит повествователь. У шведов было много убитых и раненых. Похоронили они наскоро часть убитых на месте, свалили остальных на свои шнеки, чтобы похоронить в отечестве, и в ночь до света все уплыли вниз по Неве в море[13 - У новгородцев был обычай ставить стражу при впадении Невы в море. Начальство над этой стражей было тогда поручено какому-то крещеному вожанину (принадлежавшему к Води, народу чудского или финского племени, населявшему нынешнюю Петербургскую губернию) Пельгусию, получившему в крещении имя Филиппа. Пельгусий был очень благочестив и богоугоден, соблюдал посты и потому сделался способным видеть видения. Когда шведы явились, он пошел к Александру известить об их прибытии и рассказал ему, как расположились шведы. «Мне было видение, – сказал он, – когда я еще стоял на краю моря; только что стало восходить солнце, услышал я шум страшный по морю и увидел один насад; посреди насада стояли Святые братья Борис и Глеб; одежда на них была вся красная, а руки держали они на плечах; на краю их ладьи сидели гребцы и работали веслами, их одевала мгла, и нельзя было различить лика их, но я услышал, как сказал Борис мученик брату своему Святому Глебу: “Брате Глебе! Вели грести, да поможем мы сроднику своему, великому князю Александру Ярославичу!” И я слышал глас Бориса и Глеба; и мне стало страшно, так что я трепетал; и насад отошел из глаз у меня».  – «Не говори же этого никому другому», – сказал ему Александр. Такое благочестивое предание осталось об этом событии.].