Перекрёстки. Книга первая

 —

Кавказская кровь бросилась в голову Букрта и мысленно голова дерзкого казака уже валялась у его ног! Но усилием воли он подавил вспышку гнева и сначала гневно, потом примирительно зметил. —

– Ты, как я понимаю, браток, несёшь постовую службу, а готов бражничать. Как понимать это?

– А понимай как хочешь, но как по мне, то кварта доброго вина никогда не мешала казаку, если он не терял голову. Так что – налить? – Ты мне чем-то понравился, или я когда-то тебя видел? – Если бы я не дежурил, то пригласил бы к себе и мы славно бы пображничали.

Я из зажиточных.

– Оно и видно по твоей шинели.

– Что ты хотел от писаря? —

Дежурный казак не мог решить его вопрос и велел прийти в понедельник, когда будет на месте не строевой урядник.

После долгих распросов и проволочек с помощью двух золотых, исчезнувших в кармане писаря, Букрат узнал, что теперь уже хорунжий Петро, с полком донских казаков убыл на войну с австрияками. Дабы застать Петра в живых Букрат начал хлопотать, чтобы самому попасть на абсурдный театр военных действий первой мировой войны

Глава 5-я.

«ВЕДЬМА»

Ольга засмотрелась в печь. Огонь завораживал. Его оранжевые, с прожилками чёрного, языки лизали нёбо печи, вырываясь через полукольцо жерла и устремлялись в дымоход. Дымоход ровно причёсывал дымовые косы, а там, чуть выше, сильная рука естественной тяги хватала их и вытаскивала наверх, не уронив ни одного волоска, Поленья трещали и под огнём таяли. Иногда они, возмущаясь, брызгали слабым потенциалом искр, но после возмущения безропотно предавались огню, зная, что как материя они сохранятся и продолжат свою жизнь в другом качестве и в другом измерении.

Ольга взяла еще два небольших полена и положила при помощи ухвата с одной и другой стороны глиняного горшка. В нём варился горох. Горох варится долго, и благо, что она дрова не покупала, а таскала вместе с дочкой из леса – а то гороховая похлёбка была бы слишком дорогая. Кроме гороха в доме ничего не было.

Шёл месяц Май и всё, что они собрали на огороде, было с дочкой съедено. Цыплята и утята ещё не выросли. Оставались только горох и пшеница. Пшеницу они растирали на небольших каменных жерновах, чтобы испечь хлеб или блины.

Ни её отец, в прошлом казацкий сотник, ни её братья уже семнадцать лет после размолвки из-за её беременности, Ольгу не посещали. Да, наверно, и не знали живая она, или нет. А что у отца есть такая красивая внучка – и подавно.