По велению Чингисхана. Том 1. Книги первая и вторая

Сам же черный воин должен знать, что если будет смел и останется в живых, то обретет свободу! Главам родов дайте понять, что на этот раз, если не одолеем врага, им не потребуются ни рабы, ни слуги: все наши семьи полягут прахом в степную землю!

– За три четверти-то – усмехнулся Джэлмэ, – я думаю, отбоя не будет, всех рабов отдадут!

Джэлмэ людей знал. Скоро главы родов толпились у порога сурта Хана и просили стражу пропустить их:

– Да мы только спросить: можно ли в черное войско отдавать меркитов?! – Тэмучин распознал голос Аччыгыя, у которого прежде людей было не допроситься.

 – Можно ли им, бестиям, доверить оружие?!

– А кэрэитов?! Работники с них все равно никакие, больше проедают! За три четверти-то хорошо!..

Тэмучину было отрадно, что, вчера еще крепко приунывшие, а то и перепуганные до смерти, люди сегодня ожили, думают о добыче, нацелены разбогатеть, ухватить кусок побольше. Это хорошо. Перед войной человек должен грезить победой!

Интересно, отцу, великолепному батыру Джэсэгэю, только ли бойцовской сметкой и удалью удавалось побеждать там, где остальные терпели поражение? Или все-таки, как ныне сыну его, приходилось взывать как к доблести, так и к алчности, а порой подогревать хвастливость и зависть?! Важно одно, чтобы человек в ослеплении будущей добычей, званиями и почестями не замечал очевидного – своей слабости и силы противника, – шел напролом, рвался, будто одурманенный запахом крови зверь, к цели! Лишь простым нукерам нельзя позволять жить надеждой на легкую победу.

– Черное вой… – Аччыгый за завесой входа вдруг осекся на полуслове.

Да и главы родов, просившиеся к Хану, враз притихли.

– Ожулун-хотун и Борте пожаловали… – почти шепотом произнес кто-то из них.

– Айда к Мухулаю, у него спросим! – стал удаляться голос Аччыгыя. – Он отвечает за черное войско…

«Разбежались!.. – усмехнулся Тэмучин. – Так вам Мухулай все и выложит. Он умеет поводить за нос, когда надо…»

Рядом, при всей схожести, мать и жена различались так же, как солнце дневное и вечернее.

Казавшаяся всегда высокой и осанистой, мать была чуть ниже хрупкой на вид Борте. По лицам женщин, полным значительной таинственности, Тэмучин догадался, зачем они прибыли так спешно.

Женщины умели вести дело. Не торопились. Принялись дня начала расспрашивать об охоте. Хан отвечал, понимая, что это лишь подступы к разговору.

– Скоро война, – сказала мать, будто это было для нее открытием.

– Да, война, – закивала жена.