По велению Чингисхана. Том 1. Книги первая и вторая

Я все сказала!

– Ты сказала, я услышал! – ответил сотник Нохой недрогнувшим голосом.

– Туда люди сплавятся по реке, – проговорил в задумчивости ему вслед Усун-Туруун, – а вот обратно… смогут вернуться немногие, да и то разве что зимой, на оленях…

– Не говори об этом никому.

– Да как тут скажешь, – вздохнул Усун-Туруун. И помолчав, добавил: – Путь нелегкий. Может, мне отправиться с ними?

– Ты не хуже моего знаешь, что нужен здесь, – отрезала Ожулун, вглядываясь в даль.

– Я думаю, одну ставку нужно раскинуть вон там, в той стороне, в устье таежной реки, под укрытием горных скал, а другую, где поселишься ты… – Старик засмотрелся любовно на озерную синь.

 – Расположить среди Байхала, на острове!

– На острове?! – улыбнулась Ожулун, также засмотревшись на Богатое озеро. – А как мы на него переправимся со скотом и утварью?

– Часть людей переправим на лодках сейчас, а остальные придут со скотом зимой…

Усун-Туруун заметил, что Ожулун понравилось, как он все продумал.

– Я почему сказал, что, может, мне лучше пойти с людьми на север, – стал оправдываться он, – просто смолоду любил бродяжничать, и когда видел отъезжающих куда-то, тем более в дальние земли, в неведомые края… всегда охватывала тоска. Так и сейчас.

Усун-Туруун с такой задушевностью произнес эти слова, что и Ожулун вздохнула, совсем иначе, с удивлением взглянув на этого грубого на вид, с воловьей статью старика. Его светлая печаль напомнила ей, как давным-давно они сплавлялись по реке Керулен, поскольку не хватило для всех упряжного скота для кочевки.

Тэмучину тогда было одиннадцать лет, Хасару девять, Тэмигэ семь, Аччыгыю пять, а Тэмулуну всего три года. Степь была выжженной, потрескавшейся от палящего солнца, а русло реки узким. Она постоянно боялась, как бы лодка в обмелевшей реке не наткнулась на пороги, прижимала к себе детей своих, будто, случись беда, могла их спасти…

– Тем более, – продолжил Туруун, – мне-то уже ни оттуда, ни отсюда на родину не вернуться…

– Я немногим моложе тебя, – посмотрела Ожулун на могучего старика.

И оба они оглянулись враз, глубоко вздохнули, будто пытались захватить с собой на чужбину последний глоток родного воздуха. Там, за их спинами, далеко-далеко оставалась степь, лежащая под низким, почти соприкасающимся с землей небом.

Ожулун, а за ней и Усун-Туруун дернули поводья своих лошадей. Через мгновение та сторонушка, где лежала степь, стала невидимой.