По велению Чингисхана. Том 2. Книга третья

 – И если ты готов следовать моим советам, не горячись! Не давая обещаний, которые завтра могут помешать тебе. Что значит, никогда не буду перечить тебе? Да, я больше повидал, знаю побольше, но все же я – лишь твой советник. А ты – Хан. Ни на миг не забывай, что ты Хан. Сегодня у тебя один советник, а завтра их будут десятки. И у каждого по одному вопросу могут быть разные мнения. Как бы ни доверял мне, что получится, если будешь следовать лишь советам одного человека?

– Хм… Что я тогда должен был сказать? – Кучулук усмехнулся и, подобно маленькому мальчишке, почесал затылок.

– Скажи, что всегда будешь внимательно выслушивать мои советы и взвешивать их. Для меня этого достаточно.

– Но ведь я и так вроде почти всегда слушаю тебя. – Хан опять почесал затылок.

– Правильно, слушаешь. Но часто именно «вроде». А на самом деле, если что-то не по тебе, пропускаешь мимо ушей. А вот если что-то по нраву, конечно, слушаешь всем сердцем и принимаешь.

Вот и кажется тебе, что слушаешь, считая это за заслугу.

– Что правда, то правда. Признаюсь! – Хан засмеялся, совершенно став похожим на провинившегося ребенка. И снова царапнул затылок. – Почему я такой?

Кехсэй-Сабарах грустно вздохнул, глянув на парня. Довольно долго молчал. Несколько раз старик даже набирал воздуху, порывался что-то сказать, но получился лишь вздох.

– Я должен знать причины своего поведения, – помог заговорить ему Хан.

 – Понять свой характер, чтобы управлять им. Понимать ошибки, уметь их признавать, сдерживать чувства. Без этого меня могут называть Ханом, но настоящим Ханом я не буду.

– Вот это дельные слова! – Помутневшие глаза Кехсэй Сабараха загорелись, лицо посветлело. – К широкому пути приведут лишь мудрые решения. Ну, раз ты сам просишь, сам желаешь услышать… Истину знает лишь Всевышний, лишь высшие силы способны узреть ее! А смертные люди могут судить да предполагать, исходя из жизненного опыта, из того, что от людей слышали да из преданий узнали.

Старик с радостью увидел, как внимательно, совершенно по-новому слушает Кучулук. Прежде молодой Хан уже нетерпеливо ерзал бы на месте, улыбался из вежливости и потряхивал головой, мол, все понятно, старик, давай покороче! Его манила Степь, где подростковые забавы текли вперемешку с грозными взрослыми делами.