Альфа Лиры. Записки русского морского офицера

Сегодня же я написал письмо своему однокласснику по Морскому училищу князю Борису Борисовичу Голицыну, умнейшему и талантливейшему выпускнику нашей Навигацкой школы (Морское училище являлось преемником Навигацкой школы, созданной Петром I. Выпускники Морского училища иногда в шутку называли свое учебное заведение петровским именем. – Автор) с просьбой помочь перейти в Академию наук. В учебе князь всегда соревновался с Николаем Оттовичем фон Эссеном и часто опережал последнего в успехах, но, видимо, морская служба его особенно не привлекала.

Он рано ушел в отставку в чине мичмана и целиком посвятил себя науке.

Я случайно встретился с ним вскоре после его ухода в отставку и Борис Борисович вскользь заметил мне, что наша образованная публика весьма странная и неприятная. Сознаюсь, что тогда я не совсем его понял. Потом мне наши общие знакомые рассказали в красках, как разночинная профессура не давала ему возможности защитить диссертацию в России на том «простом основании», что он князь (!), после чего тот вынужден был уехать в Страсбург и уже там получать ученую степень.

«Странная у нас страна, все шиворот-навыворот», – говорил когда-то мой отец, приводя в качестве примера сентенцию графа Ростопчина по поводу декабристов: «…во Франции сапожники и мусорщики захотели сделаться графами и князьями, что понятно, а у нас графы и князья захотели сделаться сапожниками и мусорщиками, что уже совсем непонятно». Судя по истории с Борисом Борисовичем, холопская фанаберия у нас похоже будет пострашнее дворянской, не зря в Малороссии говорят – «не дай Бог с хама пана».

Что же будет, если хамы уничтожат монархию и придут к власти – страшно даже представить такое.

Борис Борисович сейчас работает в Академии наук и занимается сейсмологией, в которой он добился мирового признания. Он стал одним из инициаторов создания новой обсерватории в деревне Симеиз возле Алупки, и я знал, что там нужны сотрудники. У меня возникла мысль, не перейти ли туда и заняться научными изысканиями.

Что делать, мореходная астрономия всегда была моей слабостью, она помогала бороться с ударами судьбы: ведь когда глядишь на звезды, забываешь о превратностях этого мира. «Per aspera ad astra» (лат. «через тернии к звездам») – это немногое, что осталось у меня в памяти из латыни. Я написал Борис Борисовичу, что если мне будет предоставлена честь работать в коллективе создаваемой в Тавриде обсерватории, я буду очень рад.