ППГ-2266, или Записки полевого хирурга

Но начальник распорядился по-своему:

– Не баловать солдат! Солому! Но вшей чтобы не было – ответите!

Инспектор вежливо заметил, чтобы предперевязочную поставили, а то у нас был вход прямо с улицы – без раздевания.

Мы с утра сидим в ординаторской – ждем. Вот-вот приедут! Чуть ли махальщиков не выставили.

Врывается сестра:

– Привезли!

Три санитарные полуторки с крестами на зеленом брезенте полным-полны, раненые сидят на скамейках. Команда Рябова из приемного отделения помогает вылезать, ведут в школу, рассаживают.

Вот они – солдаты, уже попробовавшие лиха. Прежде всего – уставшие. Щеки ввалились, небритые, грязные, большинство – в одних гимнастерках, шинелей нет. Некоторые – с противогазными сумками, но без противогазов. Разрезанные рукава, штанины. Повязки у большинства свежие, потому что в ЭПе смотрели раны, чтобы не заслать к нам «непрофильных». Многие тут же засыпают, отвалившись к стене или прямо на полу.

– Что, товарищи, устали? Хмурые, недовольные.

– Устанешь тут… Сутки ездим с места на место…

– Были уже в поезде, так нет – выгрузка, перевязка.

Везли бы в тыл – там бы и разобрались…

– Здесь будете долечиваться.

– Какое же тут лечение? Под самым фронтом… Самолеты, небось, бомбят?.. Отправляйте!

В углу коридора стол для регистрации. Документы передала сопровождающая – в пачках по машинам. Вот он, этот документ – карточка передового района. Я их только чистыми видел на картинках. Хорошая карточка, удобная.

Много мороки с регистрацией – взять карточку, вызвать по фамилии, в книгу записать, история болезни в ППГ положена – заполнить нужно ее паспортную часть.

Набирается десяток – ведут в баню, в овраг. Иду и я посмотреть, что там делается в овраге.

Банька маловата, но используется предбанник, и скамейки поставлены прямо на луг, рядом. Воды много – горячей, холодной. Рябов молодец. Мочалок только мало. Тут настроение уже получше. Улыбки и даже шуточки. – Спасибо, товарищ военврач, за баньку! С запасного полка не мылся… Все причиндалы опарил.

С камерой, к сожалению, заминка. Сидит очередь в белых рубахах и подштанниках – надоело им ждать, поругиваются…

– Есть охота! Веди нас прямо так, в портках…

Так и пришлось сделать – вести в портках. Благо, хоть тепло. Куча обмундирования накопилась около камеры – как тут разобраться потом? На многих бирках от пара расплылись карандашные надписи. В столовой, под навесом, солдаты сидят уже другие – повеселее, в свежем белье.