Гладиатор: Тевтонский Лев. Золото галлов. Мятежники (сборник)

Ни за какие деньги!

По сторонам, среди полей и рощиц, все чаще мелькали селения – хутора, деревни. Можно было бы, конечно, еще раз попытаться бежать: тщательно подготовиться, выбрать удобный момент. Рисковать здесь не стоило, ибо местные шутить не любят – запросто могут пустить вслед убегающему стрелу или швырнуть дротик. Попадут причем, гады. Бедная девчонка! Такая вот гнусная и нелепая смерть!

Итак, сегодня легионеры собрались ночевать на каком-то постоялом дворе. Пленников наверняка опять запрут в каком-нибудь амбаре – попробуй, выберись.

И все же надо хоть попытаться… Куда он двинет дальше, Виталий пока не думал.

– Чего это ты там высматриваешь? – язвительно промолвил Юний. – Снова замыслил побег? И не надейся! Здесь уже наши места, где есть закон и римский порядок! – Юноша горделиво приосанился, будто сам и обеспечивал здесь торжество цивилизации.

А впрочем, почему нет – ведь он легионер, пусть и захудалый, опора великого Юлия Цезаря!

– В этих местах далеко не убежишь, – продолжал Юний.

 – Беглого выдаст любой крестьянин или пастух, нет смысла и пытаться.

– А тебя так волнует моя судьба?

– На твою судьбу мне плевать! – с показной подростковой циничностью скривился «защитник правопорядка». – Меня волнуют мои шестьдесят тысяч сестерциев. А потом еще жалованье за три месяца получу… – мечтательно добавил он. – Ух и погуляю же! В Нарбонне у меня много друзей – я же там родился и вырос. А для тебя стать гладиатором – не худшее, что может случиться! Да кому я это объясняю? Ты ведь уже был гладиатором.

Кстати, хотел спросить – на каких аренах ты выступал? Может, я тебя уже видел? Не сражался ли ты в Медиолане два года назад? Не ты ли ранил Каррита Фракийца? А Гельветский Вепрь – не твой ли дружок? Что молчишь, а?

– Не знаю я никаких вепрей!

Аспирант пожал плечами, с тоской вспомнив собственный клуб «Галльский вепрь», который возглавил два года назад после отхода от дел Юры Энгуса. И так его поразил контраст между обычной жизнью, деятельностью и манерой поведения простой «реконской» братвы и тем, что он уже который день видел вокруг себя, что правда встала перед мысленным взором во весь рост.

Не может все это происходить в двадцать первом веке! Не может!

– Что ж, не хочешь говорить – не надо. – Юний хитро прищурился. – А на постоялом дворе я, пожалуй, попрошу хозяина запереть тебя отдельно от всех. Чтоб не мутил народ! Ты ж такой, ты ж гладиатор.

– Да не гладиатор я! – отмахнулся Виталий.

– Ага! Рассказывай сказки.